Угу. Чепрятков.

Крапива...

Чепрятков стоял возле стены гаража. Рядом с ним стояли еще люди, далеко не лучшие люди Лицея им. Салтыкова-Щедрина. Из разных классов. Все мужеского полу, Шнобель среди них. Все они чему-то очень сильно радовались.

Чепрятков засмеялся явно в мою сторону, я пригляделся и увидел, почему он так счастлив. На скамейке возле гаража сидел кот. На шее у него болталась веревка, конец веревки был хитроумно пропущен через спинку скамейки. Каждый раз, когда кот дергался, петля стягивалась, и кошак начинал задыхаться. Глаза выскакивали, уши прижимались к голове, лапы психозно скребли по бетону. Народ смеялся.

Кто-то искренне, кто-то потому, что смеялся Чепрятков. Ради справедливости я отметил, что определенный комический эффект во всем этом, безусловно, присутствовал. Дело в том, что на голове у кота красовалась шапочка, вырезанная из половинки скорлупы кокосового ореха. Для подтверждения, что это именно кокос, а, к примеру, не фундук-мутант, на шапке имелся скотч с ручечной надписью «кокос». Шапочка была плотно привязана к кошачьей башке синей изолентой. Вид у кота был глупый, но смешной.

Прозрачный намек, тонкий. Хотя совсем не тонкий, толстый, как вековой кедр.

Я подошел к коту. Компания расступилась. Все уставились на меня. Шнобель смеялся жизнерадостно. Слишком уж жизнерадостно, если человеку действительно весело, так жизнерадостно он не смеется.

– Здравствуй, Кокос, – подмигнул мне Шнобель. – Как настроение?

– Смешно, – сказал я.

– Да, смешно... – согласился Шнобель.

– Смешно, что парень ходит в таких бабских штанах.

Я указал на штаны Шнобеля. Джинсы были белые, шелковые, обтягивающие, не штаны даже, а лосины какие-то. Куртка коричневая, кожа бизона, буффало булл.

– Да брось ты, – отмахнулся Шнобель. – Пойдем в «Бериозку» сегодня...

– С засранцами я никуда не хожу, Носов, – сказал я. – Сходи вот с ним.

Я указал на Чепряткова.

Чепрятков веселился. Но я прекрасно видел, что Чепрятков не веселится, видел, что Чепрятков зол, Чепрятков очень зол.

– Ну ты... – растерянно произнес Шнобель. – Ты сам...

Неожиданно появилась Халиулина. Халиулина была красная от злобы и праведного возмущения. Она растолкала мальчишек и направилась к коту. Бухнулась на колени и принялась распутывать веревку.

– Ну вы и гады! – говорила Халиулина, стараясь распустить удавку. – Ну вы и сволочи...

Удавка растягивалась плохо, кот извивался и старался высвободиться самостоятельно. Некоторые ребята потихоньку расходились, не все люди такие плохие, как кажется им самим. Кот бился, кусал и царапал Верку, руки у Халиулиной были уже в укусах и царапинах, но она не отступалась.