– Ты уверена? Должно быть, ты ошибаешься. Возможно, ты...

Леома пригладила волосы.

– Верна, он пришел ко мне позапрошлой ночью и сказал, что уходит.

Верна провела языком по губам.

– Но почему он не пришел ко мне? Почему не доставил аббатису в известность?

Леома плотнее закуталась в шаль. – Верна, мне больно тебе это говорить, но он сказал, что вы поругались и он считает, что ему лучше уйти. На время, во всяком случае, так он сказал. Он взял с меня обещание не говорить тебе ничего хотя бы два дня, чтобы он успел уехать подальше. Он не хотел, чтобы ты кинулась за ним вдогонку.

– Кинулась за ним! – Верна сжала кулаки. – Да с чего он взял...

Верна постаралась поточнее вспомнить, что же наговорила ему два дня назад.

– Но... Он не сказал, когда вернется? Дворец нуждается в его даре. Он знает все о всех книгах в хранилище. Он не имел права просто так взять и уехать!

Леома снова отвела взгляд.

– Мне очень жаль, Верна, но он уехал. И сказал, что не знает, когда вернется и вернется ли вообще. Так будет лучше, сказал он, и выразил уверенность, что и ты со временем придешь к этому выводу.

– Он не сказал еще что-нибудь? – с надеждой прошептала Верна.

Леома покачала головой.

– И ты вот так просто его отпустила? Даже не попыталась остановить?

– Верна, – ласково произнесла Леома, – на Уоррене больше нет ошейника. Ты сама сняла с него Рада-Хань. Мы не можем заставить волшебника оставаться во Дворце против его воли. Он – свободный человек. Это его выбор, не наш.

Слова Леомы обрушились на Верну как ушат холодной воды. Она сама освободила Уоррена – и разве могла рассчитывать, что он останется ей помогать после того, как она так его унизила? Уоррен – ее друг, а она обошлась с ним, как с мальчишкой на первом году обучения. А он не мальчик. Он мужчина. Взрослый мужчина.

И вот теперь он ушел.

Верна с трудом заставила себя говорить:

– Спасибо, Леома.

Леома кивнула и, ободряюще сжав ей руку, удалилась в сторону учебных залов.