А этот, с позволения сказать, целитель хочет упрятать ее на целую неделю под домашний арест.

Хорошо хоть, местные правоохранители не додумались у ее палаты круглосуточный пост выставить во избежание повторного нападения. Вадим так бы и поступил. А вот следователь, который опрашивал Варвару, когда она получила наконец квалифицированную медицинскую помощь, посчитал, что девушка просто стала жертвой попытки ограбления.

Нет, конечно же старший лейтенант все самым подробнейшим образом записал. И даже грозился на днях, «как только гражданка Озерская оправится и будет способна свободно передвигаться», составить фоторобот преступника для объявления его в розыск. Но делал это без особого энтузиазма, вяловато, сразу же давая понять, что не чает шибкой результативности от следственных действий по этому, как он выразился, «инциденту».

Она же, само собой, не стала распространяться ни о попытке ограбления московской квартиры, ни о подлинных причинах, которые привели ее в В-ду…

За окном тоскливо завыла собака, разом сбив Варю с мысли.

Ты смотри, оказывается, уже и вечер наступил. А она и не заметила. Это славно. Темнота – друг молодежи. Можно и улизнуть. Вряд ли кто будет ее настойчиво искать и силой водворять на место. В конце концов, это ее личное дело – лечиться или не лечиться и где именно проходить «реабилитацию».

И снова собачий вой. Да сколько же псов в этой В-де?!

Вот еще один сквозной мотив барковской оды.

Собаки.

Псы Гекаты, по пятам преследующие поэта.

Прекрасный образ, хоть и мрачноват, пожалуй. Больше для поэзии романтизма годится, чем для лирики XVIII столетия.

– Пора делать укол, милая, – влетела, в палату медсестра со шприцем наперевес.

Варя поморщилась. Как известный персонаж старого советского мультфильма, бегемот, она тоже ужасно боялась прививок. Может, потому, что росла довольно здоровым ребенком, а затем и подростком не часто сталкивалась с людьми в белых халатах.

– А больно не будет? – жалобно проканючила, переворачиваясь на живот.

– Не будет, не будет, – заверила ее сестричка, и слово в слово произнесла фразу из того же мультика, которой все наперебой успокаивали трусишку-гиппопотама. – Раз – и все!

Точно. Не успела журналистка как следует подготовиться, чтобы ойкнуть не во всю мочь легких, а уже в руку ей легла смоченная спиртом ватка.

– Прижмите получше, чтоб синяка не осталось.

– Как, уже все кончилось?

– Все еще только начинается, – улыбнулась санитарка.

Ее улыбка показалась Озерской сродни собачьему оскалу. Какая-то хищная и недобрая. Еще облизнуться надо бы для пущего эффекта.