– Гляньте-ка сюда!

Указал на голову животного.

Ну рога. Эка невидаль. Небольшие, потому как и особь была молодой. Один, два, три… Три?!!

– Их… три?..

– А я о чем? – закрутил ус барон. – Но вы присмотритесь к среднему получше…

Поэт склонился над тушей.

Ого!

Даже руками пощупал для верности.

– Это… н-не… рог… – то ли спросил, то ли подтвердил он.

Немец кивнул.

– Похоже на отросток какого-то дерева.

– Но откуда?

– А я почем знаю? – сердито фыркнул пристав. – Есть у меня соображения, но такого свойства, что вы, чего доброго, станете смеяться…

– Ну что вы! Как можно?!

– Я полагаю, что некто, охотясь, зарядил свое ружье какой-либо косточкой. Допустим, вишневой. И, встретив сего оленя, выстрелил в него подобным зарядом. Убить не убил, а лишь ранил. И через какое-то время косточка проросла…

Господин копиист помимо воли заулыбался. Вот кому сам Бог велел книжки писать. Вторым Сирано де Бержераком станет.

– Вы шутите?

– А то нет? – рассмеялся и себе самый правдивый человек на Земле. – Но как это объяснить рационально?..

Барков пожал плечами.

– То-то, – рассудил офицер. – Этакий казус надобно бы в столичную Кунсткамеру отправить. Да жалко. Себе оставлю сей славный трофей. Велю изготовить чучело и повешу над камином в своем замке в Боденвердере.