Вот дед с бабкой у лейтенанта Зайцева родились в таком скиту – причем какого-то уже совсем дикого толка, где наряду с Христом чтили «тайного грозного воеводу» и «неведомого бога со чадами».

Как рассказывал сам Стас, жили его предки в лесу, не зная ни про самолеты, ни про паровозы, ни про социализм с пропиской, слушали поучения «старцев» про последние времена да «древлее благочестие» и «анчихриста, в миру царствующего», пока однажды не нагрянули в скит архангелы в синих погонах…

Пару схватившихся за ружья мужиков положили на месте, а остальных арестовали и угнали на большую землю – работать в колхозах да на лесопилках. Книги и иконы сожгли, побросав в кучу прямо у взломанных ворот скита. Только дед Стаса и сумел спрятать на груди одну книгу. Уходя ж, подпалили зачем-то крепкие избы да молельню….

Колодца у старообрядцев не имелось. Зато под сбитым из вершковых досок грибком с тем же «осьмиконечным» крестиком на коньке подгнившей кровли бил родничок.

Вода была на удивление чистой и свежей.

Согрев ее в быстро растопленной двумя табуретами печке, они доели скудные остатки провизии – банку шпротов на двоих и несколько печенюшек.

Да, завтра кровь из носу, а надо выйти к людям.

Вадим вновь потыкал клавиши мобильника, но связь прорезалась на пару секунд и вновь пропала – видимо, ближайшая антенна была на пределе досягаемости.

Да и что он мог сделать? Вызвать подмогу, не зная даже, где находится? Уж вряд ли Серебровский станет поднимать ради него вертолеты здешнего ГАИ (если таковые у оного имеются).

На ночлег устроиться решили на печке. Савельев натаскал со двора травы и соорудил импровизированное ложе, поверх которого бросил свою штормовку и Варину куртку.

Перед тем как улечься спать, милиционер закрыл ставни снаружи и подпер дверь. Запереть ставни не было возможности – задвижки крошились в ладонях, но по крайней мере скрипели они достаточно громко, чтоб поднять даже мертвого.

Проделав все это, он устроился рядом с уже посапывающей девушкой, положив под голову TT с патроном в патроннике.

И тоже уснул.

…Сон Варваре приснился вполне подходящий к обстановке.

Вначале девушка оказалась в большом соборе, полном народа.

Собор был огромным – размером, пожалуй, больше Нотр-Дам де Пари, где она была два раза, и уж всяко побольше тех православных храмов, что ей приходилось видеть.

Да и убранство его было непохоже на православное, а вместо икон алтарь украшали безликие статуи – то ли святые, то ли боги неведомой веры.

Шла литургия на непонятном языке, и исполнял ее почему-то хор во фраках и бабочках.