Сначала внутри не происходило ровным счетом ничего. Так, потекла сладковатая (а вовсе не кислая) влага в желудок и ударили в нос смешные пузырики газа. Но потом…

Потом в голове словно взорвался фейерверк. Разноцветные пятна поплыли перед глазами, застилая явь. Последнее, что удалось сохранить в памяти Ивану, были устремленные на него широко распахнутые, испуганные очи Брюнеты.

Одновременно с праздничными огнями нечто странное стало происходить и со всеми членами поэта. Руки и ноги на некоторое время перестали слушаться. То там, то здесь ровно кто махонькими, но сильными кулачками застучал по мышцам.

Не в силах удержать равновесия, Ваня опустился на четвереньки. Так стало полегче. Даже голова перестала быть тяжелой, а с глаз спала пятнистая пелена.

Взглянул на барона, как он там. И очам своим не поверил. На том месте, где пару минут назад был пристав, теперь стоял… большущий рыжий пес.

Вел он себя более чем странно. Удивленно вертел головой, пытаясь цапнуть самого себя то за бок, то за лапу, то за хвост. Потом, обратив-таки внимание на поэта, застыл на месте, принюхался и с радостным лаем кинулся к нему, забегал вокруг, подпрыгивая, подскакивая и норовя лизнуть Баркова в нос.

Господин копиист хотел прикрикнуть на собаченцию, отмахнуться от нее, но… у него не вышло ни то ни другое. Точнее, получилось, но совсем не так, как он представлял. Вместо бранного окрика из горла вырвалось… злобное рычание и такой же лай. А рука отчего-то стала… мохнатой рыжей лапой.

Со злобой повернулся к графу. Что же он такое с ним учинил?!

Старик по-доброму улыбался и одобрительно кивал головой. Потом по-итальянски сложил пальцы в пучок и поцеловал в знак наивысшего восхищения делом рук своих.

Ваня перевел затравленно-одуревший взгляд на Брюнету. Хм, и та тоже глядела на него без испуга и отвращения, а с каким-то ожиданием, что ли.

– Видишь, крестник, я тебя не обманул, – развел руками фельдмаршал. – Теперь вы с Гекатиной сворой будете на равных. И не только с нею… И не страшись. К утру все минется. Даше головной боли не останется…

– Дядюшка, – вдруг решительно молвила девушка, шагнув к графу. – Позвольте и мне… Ну с ними…

Дядюшка? Так старик и есть тот самый поручик Р…н? И куда это она собралась?

– Ты уверена? – проскрипел вернувшийся.

Брюнета кивнула.

– Смотри, дитя. Сие мошет быть опасно.

– А они? – Кивок в сторону поэта с бароном.

– Они кобели… то есть парни. У них органисм покрепче твоего будет.

– Все едино, – уперлась красавица.

– Ну гляди сама.