Семен Борисович надолго замолчал.

– Может быть, если они тебя примут, поймешь.

– Кто?

– Они, Древние Владыки…

– Какие там еще «владыки»? – косо усмехнулся Савельев. – Дьявол с Сатаной? Аль Дагон с Гекатой?

– Смотрел дневник того пидора латышского? – покачал головой собеседник. – Да, сплоховал я с ним, не знал про тайник. Только ты тому, что он там написюкал, не верь! Он дурак дураком был, даром что два университета окончил. Не понял, кто они, не открылись ему… А они… они… настоящие, – вдруг с нежностью произнес старый милиционер. – Вашего христианского бога нет, а они есть.

Его лицо приняло какое-то мечтательное выражение.

– Понимаешь? Ты просишь, и тебе дается! Не нужно ни молитв, ни жертв – они просто дают тебе просимое.

– Не много же тебе они дали, – бросил Вадим, машинально дергая затекшей рукой. – Седой уже, а все в майорах ходишь…

– Откуда ты знаешь, что они мне дали?! – вспыхнули натуральным огнем глаза Куницына. – Откуда?!! Кто ты вообще такой, чтобы об этом судить? Это нужно понять и почуять, пережить! Эх, да что я тебе говорю?!

Скрипнула дверь, и оттуда в переднюю, склонив голову, вышла Озерская. Не обращая внимания на Савельева, поманила второго майора, указывая назад.

Лишь когда Стрельцов закрыл за ней двустворчатую дверь, Варвара наконец поняла, на каком она свете.

Но все равно, глядя на обстановку этой комнаты, на алтарь, вымытый до блеска, на хоругви и священные облачения с каббалистическими знаками, на массивный стол, где среди хрустальных шаров и статуэток лежала толстая, толще любой из виденных ею, тяжелая книга в выцветшем ветхом переплете зеленого сафьяна, девушка не могла отделаться от мысли, что находится в декорациях какого-то фильма ужасов…

Между тем профессор, сняв очки, подошел к столу, и распахнул фолиант.

– Подойдите поближе, Варя, и я покажу вам эту чудесную книгу… – распорядился он. – В ней воистину великие тайны Вселенной! Подойдите, не бойтесь, вы же всегда были храброй и умной девушкой. Как-никак, моя ученица…

Невольно заинтересовавшись, журналистка приблизилась к Стрельцову, с победным видом выложившему на стол пухлый фолиант невероятной толщины. Ощущение абсурдности происходящего никак не проходило.

Он раскрыл книгу, и девушка увидела там неведомые письмена, выполненные четкой рукою на желтой от времени, но прочной бумаге.

«Арабская, шелковая, – механически определила она, вспомнив уроки палеографии. – Почти вечная».

– Что это? – спросила Варвара, уже зная ответ.