Наконец у него получилось, и он сжал фильтр зубами, блаженно затянувшись.
И тут заметил, что девушка ранена. Кровь вытекала из уголка разорванного рта, пятная распухшие губы.
– У тебя кровь… – сообщил с дурацким видом.
– Знаю… – Она горько улыбнулась разбитыми губами. – Красоту попортил, гад.
– Где ты так научилась драться?
– Я два года занималась таэквондо, – пожала плечами журналистка. – И еще год в секции самообороны… Были у меня такие заскоки в юности…
Она вновь вяло улыбнулась, сплюнув кровь.
– Ты его славно отметелила, старушка! – попробовал утешить спутницу Савельев.
– Со страху, наверное… Вадик, – нерешительно произнесла она. – Пойди, посмотри там. Я, кажется, того… убила Стрельцова…
Глава 17 ЕСТЬ ГЛАВНА ДОБРОТА, КРАСОЙ ЧТО НАЗВАНА
Глава 17
ЕСТЬ ГЛАВНА ДОБРОТА, КРАСОЙ ЧТО НАЗВАНА
Граф Александр Шувалов, сверкая драгоценностями, нашитыми на голландский бархат камзола, вошел в опочивальню. При его появлении разговоры приутихли.
Он поклоном головы приветствовал брата. Иван Иванович машинально ответил, сидя у изголовья государыни.
На Ивана присутствующие почти не обратили внимания. Мало ли кого притащит с собою во дворец всесильный глава Тайной канцелярии розыскных дел.
Иван осторожно разглядывал присутствующих. Великий князь Петр Федорович с супругой и сыном, придворный медик, фрейлины, духовник царицы отец Савватий.
Судя по всему, на сей раз императрица Елисавета Петровна занемогла и впрямь тяжело. В сырой опочивальне стоял смрад больного гниющего тела, смешанный с острым запахом лекарств. Барков уловил удрученно-покорное лицо личного лекаря ее величества, перехватил подобострастный взгляд, брошенный одной из фрейлин на великого князя. И понял, что все вокруг готовы к самому худшему исходу.
Голова закружилась от этой жуткой мысли, в висках бешено застучало, в ногах появилась дрожащая слабость. Он бы попросил воды, но вот как тут посмеешь? Кому до тебя дело, когда помирает повелительница Третьего Рима?