Гномы молчали.

– Граждане гомункулюсы, не надо волноваться! – крикнул Поленов. – Мы все исправим…

– Сам гомункулюс! – крикнули гномы.

Они разом шагнули к повозке и принялись раскачивать ее. Усердно, с таким усердием разгневанные антиглобалисты раскачивают полицейские водометы аргентинских внутренних войск.

– Образумьтесь! – крикнул Поленов. – Вода восстановится. Восстановится, вот увидите, это просто геология…

Повозка подскакивала, Зимин ухватился за проволочную дугу, стараясь удержаться и не вывалиться наружу. Ему вспомнилась старая немецкая хроника про подготовку диверсантов. Диверсантов сажали на площадку, площадка подпрыгивала на домкратах, по периметру стояли эсэсовцы с автоматами и собаками. Собаки бросались на будущих диверсантов, над их головами автоматчики пускали очереди, при этом диверсанты должны были передавать в эфир сообщения о перемещении вражеских войск.

Сейчас Зимин чувствовал себя настоящим диверсантом.

– Отриньте зло, несчастные! – воззвал Поленов. – Откройте сердца добру…

Из-за тряски это звучало так: о-о-от-крой-й-й-те-сер-ца-доб-б-ру-у-у…

Кто-то кинул в Поленова помидором, и про добро он замолчал.

Гномы внезапно отступили. Повозка перестала раскачиваться. Зимин грохнулся на дно.

– Надо бросить его в озеро! – крикнули гномы. – Бросьте его в озеро, и вода станет как прежде…

– Да пошли вы! – крикнул Зимин. – Уродцы каучуковые, щас сам вас в озеро побросаю…

– Не надо! – зашипел Поленов.

Но Зимин уже не мог остановиться.

– Да! – орал он. – Это я кинул вам эту красную гадость! Тоже мне, любители театра! Будет вам театр! И не пройдет и трех дней, как здесь появятся красные волки! Они устроят вам театр! Будет вам «Конек-Горбунок», будет вам «Фауст Патрон»…

Гномы замолчали, а потом снова принялись раскачивать повозку.

– И каюк вам настанет! – крикнул Зимин. – Полный каюк…

Свистнули пращи. Зимин привычно хлопнулся на дно повозки. Сверху посыпались камни.

Поленов прикрылся ящиком.