Смех.

– Не забуду, не беспокойся. Смотри, у него пальцы шевелятся.

– На ногах?

Зимин отключился в очередной раз.

И снова ему почудилась вода. Только в этот раз он знал, что это не океан, а река. Река и пески. И на этих песках он обнаружил, что все дно реки засыпано большими золотыми наручными часами. Зимин стал собирать часы в мешок, собирал, собирал, а потом почувствовал, что мешок тянет его вниз, сквозь песок. Зимин проваливался и проваливался, но бросить мешок ему было жалко, он провалился уже по плечи, но мешок не бросил и так, в конце концов, и утонул. Погрузился на дно, и в носу у него поселился бычок.

Бычок был удивительно наглый, он не только поселился в носу, но и быстренько обзавелся семейством, потомством и хозяйством. В результате чего в носу у Зимина завелась целая команда бычков. Бычки все время копошились, суетились и вели себя неприлично, пребывание под водой стало просто невыносимым. Тогда Зимин подумал, что это уже слишком, и вышел в полуобморочное состояние.

Он узнал очертания повозки, увидел два мутных пятна перед собой. Потом глаза заболели, и Зимин их закрыл. И снова услышал жестяные голоса.

– Американские?

– Госпиталь Святого Павла, пятнадцатая улица. Самые лучшие. Сказали, что они могут трупы поднимать. Завтра очухается.

– Ты незаменимый человек… а ты можешь достать…

– Делай укол.

Зимин ничего не почувствовал.

– Готово. Сейчас, еще витамины сделаю. Тут его нельзя оставлять, тут гоблины недалеко… на север километров пятнадцать… У них хозяйство, колхоз какой-то… Кстати, я видел у них коня… Кто дает лошадям такие идиотские названия? Иггдрасиль… Это что, река такая?

– Мировое древо. Оставишь воды и хлеба. Все, нам пора.

– Яволь.

Зимин неожиданно почувствовал, как по венам расползается искрящаяся теплота, и отключился в очередной раз.

В этот раз Зимину ничего не снилось, в этот раз было больно. Больно, больно, больно. И очнулся Зимин оттого, что боль неожиданно кончилась.

Зимин валялся под деревом. Вокруг была пустыня. Сначала Зимин испугался, что это не простое дерево, а анчар какой-нибудь, но, приглядевшись, обнаружил, что дерево обычное. И каких-то угроз от него ожидать не стоит.

Зимин сел, поморщился, стащил куртку. Левое плечо от сгиба локтя почти до ключицы было покрыто царапинами и мелкими ссадинами, распухло и саднило. Будто кто-то над ним поработал железной щеткой. Зимин потрогал пальцем. Твердо. И пружинит. Зимин выгнул шею и попытался поглядеть на плечо со стороны.

Получилось плохо. Зимин вспомнил, что его, кажется, очень удачно проткнули какой-то отравленной спицей. Гномы. Большие любители театра.