Я вытащил воительницу на воздух, бережно сгрузил в лебеду. Подумал, что неплохо бы мне получить орден «За отвагу на пожаре». Но разве дадут?

Пожалел себя, пожалел. Бедный Капитан Никто. Вернулся в амбар.

– Коровин! – крикнул я. – Ты где?

Коровин, зараза, не отозвался. Тогда я попробовал по-другому:

– Доминикус! Кошечка! Ты где, Доминикус?!

– Мама, – раздалось откуда-то сбоку. – Мама.

Я упал на пол и пополз на этот страстный кошачий призыв.

Коровин обнаружился у стены. Побит, растоптан, бессознателен. Верный Доминикус сидел рядом. Он пострадал гораздо больше своего хозяина – в пылу сражения бедолаге отрубили хвост.

Я схватил Коровина за шиворот и поволок к выходу.

– Извини… – хрипел Коровин. – Не удержался… Думал, до конца дотерплю… А когда этих гадов увидел… Сердце не выдержало… Скоты… Сволочи…

Коровин кашлял и брызгал слюной, будто прямо здесь решил лыжи сбросить. Но на свежем воздухе эльф-диссидент очухался.

– Сволочи, – повторил он. – Отребье эльфийское, в пруд бы бросились, скоморохи, и те и другие…

– Вставай, Коровин, – сказал я. – Пора сматываться.

– Куда сматываться?

– Туда, – я указал пальцем в небо.

Коровин с трудом поднялся на ноги. И тут же увидел Энлиля.

– Сдох? – спросил он с разочарованием.

– Без сознания.

– Отлично! Сейчас я поговорю с ним как мужчина с му… с мужчиной…

– У нас нет времени, Коровин. Надо отваливать.