Глава 6. Гном а-ля натюрель

– Вот так-то лучше.

Сказал я, открыл окно и выкинул на воздух банку с шерстью. С надеждой, что эта банка упадет на какого-нибудь эльфа-мальчика. Или на эльфа-девочку. Или на скопление эльфов. Отскочит от одного, попадет в другого, шлепнет третьего, чудеса ведь случаются. Особенно здесь.

Банка пошла вниз с пробирающим свистом.

Я уселся в кресло-качалку, положил ногу на ногу и предался заслуженному отдыху.

Идея постричь Доминикуса возникла не случайно.

Во-первых, идея эта была продиктована, прежде всего, гигиеническими соображениями. Доминикус неожиданно оброс густой длинной шерстью серо-синего цвета. В разных местах кошачьего тела эта шерсть свалялась в маленькие войлочные колтуны, если глядеть на Доминикуса издали, создавалось впечатление, что кот покрыт мрачными бородавками. Эстетизма мало, режет глаз.

О многочисленных репьях, щепках и подозрительных комочках я уже не говорю.

Во-вторых, Коровин изрядно избаловал кошака своим либеральным воспитанием. Доминикус обнаглел. По его презрительной физиономии я видел, что он не только меня не уважает, но даже больше – считает себя выше меня на лестнице развития разумных существ. Это проявлялось даже в его поведении – стоило мне устроиться на диване, стоило приступить к анализу окружающей обстановки, как откуда ни возьмись появлялся Доминикус. Он укладывался мне под бок и начинал меня вылеживать. Ворочался, шевелился, хрустя хордой, потягивался, неприятно зевал и дышал в мою сторону. Это ворочанье продолжалось бесконечно – до тех пор, пока я не сползал с дивана и не перебирался на пол.

Через пять дней путешествия у меня начала болеть поясница, а в голову стали приходить чрезвычайные мысли.

Кроме того (если уж опять говорить о гигиене), Доминикус, привыкший жить на вольных просторах, совершенно не умел пользоваться туалетом. И очень скоро весь дирижабль провонял крайне неприятным кошачьим запахом. Бороться с запахом было невозможно ни проветриванием, ни влажной уборкой, я страдал. Доминикусу же это амбре совершенно не мешало. Он бродил по дирижаблю, с упорством барсука метил территорию. И был счастлив.

Последней каплей терпения стало обнаружение отходов кошачьей жизнедеятельности прямо на столе. Это был вызов.

Сначала я просто хотел выкинуть Доминикуса за борт. Дешево и сердито. Но потом гуманизм возобладал, и я решил не прибегать к крайним мерам, а просто произвести воспитательную работу.

Об особенностях воспитания кошек я имел весьма скудные представления. Все авторитеты, которых мне удалось вспомнить, в один голос утверждали, что кошек надо приручать лаской. Но на ласку у меня не было ни времени, ни нервных сил. И я решил прибегнуть к силовому варианту воздействия.