Главная обезьяна подошла к качалке, нагло в ней устроилась и принялась качаться. Остальные сгрудились вокруг и одобрительно загукали.

Я взглянул на их пленника. Гном. Я представлял себе гномов более человекообразными. Этот же гном был похож, скорее, на лягушку.

Гном начал усиленно мне моргать.

Все, все хотят жить, даже гномы. А может быть, гномы хотят жить особенно сильно.

– Ну, как? – Я повернулся к обезьянам на качалке.

– Ну, не знаю… – Обезьяний вождь принялся теребить свою бороденку. – Ну, может быть…

– Думай, – сказал я. – Мне лететь надо.

– Куда? – спросил Густав.

– На симпозиум, – ответил я.

И повернулся спиной.

Специально повернулся спиной. Проверить. Проверить, что этим гадам на самом деле надо.

И проверил.

Гном замычал, выпучил глаза и задрыгал ногами. Я прыгнул в сторону. Мимо пролетел Густав с огромной дубиной, дубина врубилась в землю, Густав наткнулся на рукоять и с воплем покатился по земле.

– Так я и знал, – сказал я. – Законы гостеприимства вам чужды. Вы поплатитесь за это самым жестоким образом.

Остальная четверка, оскалившись, устремилась ко мне. Я наклонился и рассек ножом проволоку, стягивающую гнома. Не то чтобы в мои задачи входило спасение редких местных видов, просто не люблю, когда одни разумные лопают других разумных. К тому же враг моего врага – мой друг. Во всяком случае, на какое-то время.

Может, этот гном что-то знает?

Гном а-ля натюрель вытащил изо рта брюкву, подхватил курточку и быстро подбежал ко мне.

– Это гоблины! – крикнул он. – Сейчас они нас убьют!

– Гоблины? – переспросил я.

– Гоблины! Они людоеды!