– Двалара? Торвент? – неуверенно спросила Киммерин, перехватывая свое весло ногами для верности.

– Похоже, Двалара, – пробормотал Торвент.

– Мы не можем оставить его в воде. Он, кажется, ранен, – сказала Киммерин, и быстрее, чем регент успел что-либо возразить, внизу едва слышно ухнула вода. Киммерин вошла в нее как опытная ныряльщи-ца – без брызг и лишнего шума.

– Сыть Хуммерова, – пробормотал Торвент. Он не мог последовать за ней – Гамелины на корме и так будут вот-вот перебиты.

Перебирая руками по просоленному водами Синего Алустрала дереву, Торвент быстро добрался до одного из многочисленных темных проемов в борту. Как он и ожидал, весельный порт был затянут влажной воловьей кожей. Так положено перед боем. «Чтобы не простудить наших неженок огненным ветром брани», – как шутили надсмотрщики. В этой мрачной шутке была своя доля правды – шкуры защищали от зажигательных стрел и легких метательных снарядов.

Торвент выхватил из ножен, укрепленных над щиколоткой, короткий волнистый клинок левой руки. Отличная сталь императорских оружейников, которую в бытность свою щедро заговаривал по-своему недальновидный Ганфала, пронзила кожу, как хрупкую бумагу исторических хроник.

Вскоре Торвент оказался в обществе гребцов.

11

11

Прежде чем Торвент успел сказать что-либо, две пары крепких рук, гремя кандалами, вцепились в него мертвой хваткой. Спертый чесночный дух ударил в ноздри. Было темно, как в склепе. Прорезанное им в коже отверстие оказалось самым ярким источником света здесь – в него, по крайней мере, сочился слабый звездный свет.

– Смотри-ка, братья, к нам, похоже, благородного занесло! – просипел кто-то.

– Да, воняет от него не по-нашему, – согласился более солидный голос.

– Вкусный, наверное, – гоготнули за спиной.

– А то как же! Еще какой вкусный!

Под такие, в общем-то безобидные, разговоры руки нащупали горло Торвента и начали деловито душить его. Этого только ему сейчас не хватало – погибнуть в обществе трюмных крыс!

– Я не Пелн! – прохрипел регент. – Я, клянусь Яростью Вод Алустрала, сын Лана Красного…

– Да хоть зеленого! – одобрительно просипел один из его душителей, сводя пальцы так сильно, что гортань Торвента уже не могла породить ни одного осмысленного звука.

Регенту очень не хотелось пускать в ход оружие, но, похоже, судьба не оставляла ему другого выбора. Два-три слепых удара в темноту – и пальцы душителей разомкнутся и его легкие вновь изопьют сладкого воздуха. Торвент уже решился, уже привычно дрогнули мускулы в сладком предощущении убийства…

– А ну-ка ша, братишки!