Но все произошло иначе. Полумесяц Ганфалова посоха прошел сквозь его клинок, как стрела проходит сквозь туман, и блеснул в последний раз в наполненных страхом глазах Хозяина Гамелинов.

Герфегест продержался на ногах еще несколько коротких мгновений, с ужасом осознавая, что из его раскрытого, как устрица, горла стремительным потоком вытекает алая горячая кровь. И вместе с нею уходит жизнь. Ему стало страшно и холодно. Он осторожно завалился набок и лег, подобрав ноги к груди. Тело Хозяина Гамелинов пыталось из последних сил удержать малые крупицы тепла, которые еще оставались в нем. Тщетно.

10

10

Торвент ничем не мог помочь Хозяину Гамелинов. Потому что топор Горхлы, временами подрагивая и слегка размазываясь в гудящем воздухе Измененного Места, в любое мгновение мог раскроить ему череп.

Небольшая, выложенная по кругу цветными камешками поляна, на которую зашвырнула Торвента и Горхлу странная прихоть искажающегося пространства, стала ареной последнего боя молодого регента.

Все в этом мире текло, все изменялось. И изменения эти приходили в него столь быстро, что Торвент не успевал осознавать их. Он успевал лишь уходить от смертоносной секиры Горхлы и порою подставлял под нее свой двуручный топор.

– Ты еще не понял?! – крикнул ему карлик, вонзая секиру в то место, где еще мгновение назад находился Торвент.

– Что?! – хрипло выдохнул Торвент, пытаясь достать Горхлу в глубоком выпаде.

– Ты можешь убить меня, я могу убить тебя – и это ничего не решает! Сейчас все – в руках Шета!

– Скажи мне, Горхла… – топор Торвента, который наконец-то приноровился к странной рукопашной манере карлика, вырвал клок мяса из плеча Горхлы, – почему ты идешь вместе с Шетом? Почему ты с ним?

– Я иду не вместе с ним, а рядом с ним. Здесь есть разница.

11

11

Хармана убрала руку со лба неподвижно лежащего Герфегеста и поднялась на ноги, подбирая второй меч Стагевда, оброненный Хозяином Гамелинов.

На расщепленном стволе Шета уже не было. Да и самой сикоморы тоже не было. Вместо нее в воздухе зияла мерцающая угольно-черная пасть. Измененное место обнажало свои непостижимые клыки.

Хармана была бела как полотно. На ее правой щеке горела одинокая злая слеза. Только что ее возлюбленный пал бездыханным. Исчез, словно под землю провалился, Торвент. Гибло все, что было привычным, любимым, ненавидимым. Вместо этого из самых недр Дагаата, клокоча, подымалась неведомая мгла. Хармана не видела, но чувствовала неумолимое приближение страшных изменений.

– Госпожа Хармана из Дома Гамелинов? Вы что-то обронили…

Голос был тих, нежен и предупредителен. И принадлежал он Сиятельному князю Варана Шету оке Лагину. Хармана обернулась.