Естественно, переполненный зал портового кабака мог показаться не самым подходящим местом для отдыха и наслаждения яствами, но у Пархавиэля сложилось свое, специфическое представление о комфорте. Гвалт чрезвычайно шумных и в большинстве своем уже изрядно набравшихся моряков мешал расслабиться и полностью отдаться увлекательному процессу чревоугодия, но зато здесь гном был среди своих. За соседним столом не спеша шевелили ложками пятеро эльфов, все как один в элегантных легких кольчугах, голубых плащах и с длинными белыми волосами, перевязанными голубой тесьмой. На поясах похожих друг на друга как братья-близнецы остроухих существ висели короткие мечи с широкими лезвиями. Чуть-чуть подальше бурно праздновала сошествие на берег команда с другого корабля. Среди бойко стучащих по столу кружками и то и дело вскакивающих со своих мест моряков было несколько гномов и один полуэльф с отрезанным ухом. Возле окна прикорнула парочка приспособившихся к жизни в человеческом обществе орков.

Портовая таверна была удивительным местом, центром пересечения возможного и нереального, приютом беспокойных душ, где не действовали глупые филанийские законы и отсутствовали расовые предрассудки.

«Хоть здесь и бардак творится, да и прислуга сальными руками жратву подает, все равно на душе хорошо и спокойно, – печально вздохнул Пархавиэль и вонзил острые зубы в покрытую хрустящей коркой свиную ножку. – Я среди своих! Пускай они не изгои и беглецы, а всего лишь иноземные матросы, все равно они такие же, как и я, чужаки в этой безумной Альмире!»

Однако истинная причина настойчивого желания отужинать именно в этом шумном кабаке крылась не в нестерпимых позывах вечно голодного желудка, случайно заставших гнома поблизости от заведения, и не в привлекательной атмосфере мнимой безопасности, а в названии таверны.

«Попутного ветра!» – с трудом читалось полустертое пожелание на выцветшей вывеске. Именно здесь гном мог найти охранника Юкера, человека, спасшего ему однажды жизнь и обещавшего помощь в будущем, единственного товарища среди безликой толпы эгоистичных людей. Конечно же, Пархавиэль был признателен и Мартину, но маг преследовал свои цели и никогда не стал бы вызволять его из тюрьмы, если бы не надеялся узнать секрет махаканского кунгута. Юкер же был роднее гному по духу и ближе, поскольку совершенно бескорыстно рисковал своей жизнью, вытаскивая тело бесчувственного Пархавиэля из огня, а потом в течение нескольких дней выхаживал и возился с ним, как с ребенком. Только его, немного скрытного, но в душе доброго и отзывчивого человека, гном мог попросить о помощи, тем более Мартин был где-то далеко, а Пархавиэлю еще предстояло несколько дней мотаться по порту и Цеховому кварталу.