– Всегда хорошо, когда вражеский адмирал – дурак, – согласился Рангони, – а еще лучше – дура. Джильди не даст соврать, была у нас такая...

– Сам расскажешь. – Смеяться над «Морской пантерой» Луиджи не хотел, обрывать Джузеппе было глупо. Читать в душах приятель не обучен, откуда ему знать про Поликсену?

Джильди махнул шутникам рукой и поднялся на гребень дюны к дозорным. Якобы стихший шван только и ждал, когда кто-то высунется из укрытия. Фельпец едва поймал возомнившую себя чайкой шляпу и ухватил за локоть посиневшего наблюдателя:

– Что там?

– «Аглая», – хрипло откликнулся моряк, не отрываясь от окуляра. – Вернулась...

– Дай, – Луиджи протянул руку. – Ступай, глотни чего-нибудь, и назад!

– Слушаюсь, – счастливый дозорный опрометью бросился вниз, зашуршал осыпающийся песок. Скал возле Хексберг не было, только дюны, кривые сосны и какие-то серые кустики, словно окутанные дымом, а дальше от моря – болота.

Неприятное место, странно, что здесь вырос город, впрочем, окрестности Фельпа не краше. Они с Рангони привыкли к Веньянейре, а тот же Вальдес – к туманам Энтенизель и серой Хербсте, хотя весной в солнечный день здесь, наверное, не так уж и плохо...

Ветер свистнул прямо в ухо, напоминая о деле; Луиджи устыдился и поднял трубу. «Аглаю» и «Змея» он увидел сразу, корветы, как и следовало ожидать, болтались у входа в залив. Мористее сторожили еще три судна, но Луиджи разглядел только «Кэцхен», чей пост был в паре хорн от внутренней линии дозора. «Прощальный поцелуй» и «Удача» сторожили дальше к северу и западу, затерявшись в мглистой бесконечности. Они вернутся либо к ночи, либо заметив привередливого врага.

Неужели Кальдмеер опять развернется у своего берега и отправится восвояси? Позавчера они едва не взвыли, когда фрегаты дриксенцев, помаячив на горизонте, исчезли, словно их и не бывало. Альмейда, похоже, от пресловутого адмирала ничего другого не ждал, но остальные были вне себя, и больше всех причитали Варотти и Берто.

Бывший боцман жаждал крови и славы. Другие кричали тише, но думали так же. Луиджи исключением не был – если лиса лезет в курятник, а попадает на псарню, жалеть ее не приходится, даже если от нее останется только хвост. Это справедливо, только как забыть заострившееся личико, сбившиеся волосы, кровавую кашу вместо ног?! Поликсена была бордонским офицером, врагом, принесшим в Фельп войну и беду. Луиджи это помнил, но не принимал, не мог принять!

Чтоб хоть немного отвлечься, фельпец привычно глянул на «Акулу». Красавица покачивалась на ленивой воде, дожидаясь своего часа. Без парусов при такой погоде она станет чуть ли не невидимкой. Вряд ли дриксы среди множества проток и островков разглядят верхушку мачты...