Лейтенант боялся чего-то не понять, спутать, сделать не так, в глубине души мечтая услышать от Кальдмеера его знаменитое «хорошо, очень хорошо». Увы, в будущей баталии артиллеристу верхней палубы вряд ли представится случай отличиться. Бешеный достанется авангарду, а кордебаталия займется фортами. Это работа для тяжелых пушек нижних палуб. Лейтенант цур зее[48] Ойленбах дважды предлагал Йозеву перейти на вторую палубу командиром батареи, но лейтенант медлил. Он слишком любил открытый горизонт и долгие разговоры с Руппи под скрип рей, вот и остался не у дел.

– Сейчас выйдет, – улыбающийся Руперт присоединился к приятелю. – Похоже, фрошеров он и ждал.

Зепп понимающе кивнул головой. Кальдмеер не уставал повторять, что каждый должен делать лишь то, что за него никто не сделает, а стоят над душой у подчиненных только дураки и бездельники. Имен последних адмирал не называл – их и так все знали.

– Значит, это будет сегодня, – Зепп старался говорить небрежно, но голос предательски звенел, а рот еще более предательски улыбался.

– Сегодня, – подтвердил Фельсенбург. – У тебя есть новый платок?

– У меня целая дюжина, – не понял Йозев, – тебе нужно?

– Не мне, тебе, – расхохотался Руппи. – На «Ноордкроне» в бой надевают только ни разу не надеванные. Ничего, возьмешь у меня.

Горнисты в иссиня-черных мундирах с белой оторочкой и парадных белых шарфах весело протрубили «Общий сбор» и «Господ офицеров на шканцы». Первым, на ходу дожевывая и вытирая румяные губы, прибежал корабельный лекарь, за ним явилась неразлучная четверка палубных офицеров, следом вышагивал, словно цапля, Амадеус фок Хохвенде.

Матросы притащили походный корабельный алтарь и тяжелый серебряный сосуд со святой водой. Капеллан в парадном облачении с алым эмалевым львом на достойной боцмана груди озабоченно завертел головой, выискивая Полуденную сторону[49], – ему показали.

Отец Александер пришел на «Ноордкроне» одновременно с Йозевом, а до этого служил полковым священником в Северной Марагоне. Адепт ордена Славы повидал немало стычек и два больших сражения, но на море был новичком. Поэтому, а еще потому, что клирик напоминал деда, лейтенант испытывал к нему какую-то нежность.

Последним на шканцы вышел адмирал, в посеребренной кирасе поверх иссиня-черного мундира и в украшенном орлиными перьями шлеме. Лишь увидев Ледяного Олафа одетым по форме, чего тот, по словам Руппи, терпеть не мог, Йозев понял, что до сражения остается всего несколько часов. Сегодня Западный флот Его Величества сделает то, что не удалось лучшим полководцам кесарии. Хексберг, крепость, костью торчащая в горле кесарии со времен Фридриха Железного, будет взята, и они с Рупертом это увидят! Если б великий король, сказавший накануне штурма, что победа не должна быть слишком легкой, об этом узнал, обрадовался бы он или попенял позабывшим его наказы потомкам?