Тагэре как раз успел спешиться и поручить своего коня мальчишке пажу, когда преследователи налетели на первую линию рогаток. И время для короля остановилось. Он знал лишь одно: справа идет бой, все решается там, ему же нужно продержаться, не дав лумэновцам прорваться к центральным укреплениям в обход. Пусть лезут в лоб. Он прикрывает Мальвани и, прикрывая его, защищает всю Арцию. Это сейчас главное, ни месть, ни собственная жизнь не имеют значения. Выстоять, а потом посмотрим.
Они словно бы вросли в эти пригорки у кромки сумрачного леса. Земля была пропитана кровью, перед рогатками громоздились валы из убитых людей и коней. Первые атакующие отошли, видимо, конница понадобилась Батару в другом месте, теперь на них гнали ополченцев. Если бы Филипп Тагэре имел время остановиться, задуматься, посмотреть в глаза тем, кого он убивал, возможно, он бы и дрогнул. Потому что эти люди не были врагами, они не хотели умирать за Лумэнов. Но уйти с вербовщиком было меньшим злом в сравнении с сожженным домом и убитыми детьми. Война еще могла пощадить, Агнеса и ее наемники – никогда. И арцийские крестьяне и ремесленники перли на рогатки, на мечи и копья бывалых воинов, для которых убить врага не значило стать убийцей, а было всего лишь привычной работой.
Пламя гасят песком. Отряд Тагэре гасили ополченцами, но Филипп и его люди стояли. Меч становился все тяжелее и тяжелее, он поднимался и падал, потом снова поднимался, затем Филипп переложил его в левую, благословляя отца, выучившего его драться обеими руками. Он ни о чем не думал, не вспоминал, не молил о помощи молчащее небо. Просто выбирал из лезущей на него толпы того, кого проще всего убить именно ему, и, убивая, намечал следующего. Это было как во сне, как во время тренировки на выносливость. Жертвы были неумелыми, но их было слишком много… Слишком!
Мальвани не сомневался, кто командует войсками Агнесы. Конрад Батар, сосед по владениям, приятель и соперник детских игр, а теперь враг не на жизнь, а на смерть. Конрад всегда был умен, смел и бешено горд. Ему, Анри Мальвани, не было зазорным признать первенство Шарло, а вот для Батара Тагэре, выбивший его из седла на турнире да еще на глазах Миранды, превратился в злейшего врага. Миранда стала женой Анри, но, странное дело, Батар винил в этом не девушку и не бывшего приятеля, а Шарля. Эта ненависть росла и доросла до подлости.
Анри понимал, что битва будет страшной. Лумэны сильнее, они опьянены победами, Тагэре меньше, но их ведет месть, а что ведет его, маршала Мальвани, полукороля, как его все чаще и чаще называют? Почему он не только не раздумывая согласился на предложение толстяка Обена, но и взял на себя исполнение всей безумной затеи? Он был в безопасности, когда Шарло, Рауль и Леон умирали под низким зимним небом, сражаясь, как простые воины. Теперь же он словно становился с ними спина к спине в этом последнем бою, словно бы искупал слабость и вину, которой не было, как говорил ум, но которая рвала на куски его сердце. Внешне маршал был спокоен, как ледяная глыба. Из своего укрытия он видел укрепленный лагерь, по-особому укрепленный, но об этом пока никто не знал. Видел он и себя, сидящего на известном всем воинам Арции белом Веверлее. Как все же хорошо иметь брата, похожего на тебя как две капли воды, хоть и ударившегося в эрастианство! Жорж в маршальских доспехах с геральдическим тигром на щите был великолепен.