Анри ждал. Постепенно его начинал донимать холод, отогнанный горячкой боя. Маркиз пытался шевелить плечами и руками, но это помогало мало. Звуки, доносившиеся из лагеря, отчетливо давали понять, что наступила короткая передышка. Может быть, сейчас? Проклятый холод. Нет! Что-то подсказывало Анри, что еще не время. Если он выживет, хотя этого просто быть не может, то всю последующую жизнь будет ходить в меховом плаще и пить горячее вино. Сколько он тут лежит? День? Месяц? Год? Наконец-то!

Сигнал «готовность» к атаке означал, что в лагере собрались все, кто мог, и сейчас спешно строятся в боевой порядок, чтобы ринуться на левое крыло, обороняемое Раулем. Что ж, пора. Анри Мальвани вытащил огненный камень и приложил его к промасленной веревке, протянутой в специальном желобке и тщательно укрытой от снега и ветра. Теперь ждать… Ждать, пока адское зелье, уцелевшее с незапамятных времен и найденное бароном Обеном, превратит лагерь в преисподнюю. Четыреста лет Арция не слышала взрывов, порох проклят, и все, кто прикасается к нему, тоже. Ну и что! Если такова цена справедливости, маркиз Мальвани ее заплатит. Вечное проклятие для него – это победа сына Шарло. Анри не считал грехом то, что он делает. Против предателей и убийц, нарушивших перемирие, заключенное именем святой, хороши любые средства, а запрет на «адское зелье»… Мальвани сильно подозревал, что Церкви были не нужны сильные армии в руках светских. Вот и все.

Скорбящие как-то научились взрывать порох на расстоянии и этим вышибли его из рук всех остальных. Творец тут был ни при чем, Анри вообще сомневался, интересует ли Небо, что происходит на грешной земле, иначе как оно допустило то, что случилось с Шарло и Эдмоном, как оно допускает «черную» болезнь или засухи, убивающие голодной смертью целые провинции… Проклятый! Почему так тихо? Неужели они сделали что-то не так? Или зелье за века растеряло свои свойства? И ведь не проверишь. Только ждать. Ждать и, если ничего не получится, сделать то, на чем он настаивал с самого начала, проползти по узкой, изогнутой под прямым углом канаве и поджечь порох вручную. Это смерть, но мгновенная, а дело будет сделано! Маршал понимал, что уцелеть в сердце разбуженного им ада удастся вряд ли. Анри и Габриэль вдвоем начиняли наспех обшитые досками старые подвалы порохом и железным ломом, который разлетится от взрыва, калеча тех, кого помилует огонь. Тайну знали трое. Это и так было слишком много. Узнай антонианцы о том, что задумано, проклятья не избежать всей армии Тагэре до последней лошади. Впрочем, победителей судят редко. Если они победят, Обен придумает, что говорить.