Что она тут делает?

Годимир хотел крикнуть девушке: «Беги, пока цела! Спасайся!», но пересохшая глотка подвела, исторгнув лишь неясное хрипение.

Рыцарь смог только наблюдать выпученными от страха глазами, как она привычным движением отпускает косу в свободный полет, делает два долгих, скользящих шага…

Опрокинувшая Годимира самка рванулась сыскарю наперерез.

Прыжок!

Коса щелкнула в воздухе как бич гуртовщика. Волколак со скулением прянул в сторону — вместо глаза на светлой шерсти черным потеком растекалось кровавое пятно.

Вторая самка налетела слева, взмахнула когтистой лапой.

Велина взвилась в воздух.

Хрясь! Кончик посоха с маху врезался в чувствительные ноздри зверя, вынуждая его откатиться в сторону, жалобно визжа.

Щелк! Сухо, как валежина под сапогом, хрустнула лапа одноглазой самки.

Годимир с трудом сумел оторвать взгляд от схватки, потянулся за мечом.

Вот он!

Шершавая рукоять прильнула к ладони.

Рыцарь вскочил на ноги.

Самцы продолжали кататься по земле. Во все стороны летели клочья шерсти, окровавленные обрывки шкуры и комья дерна. Седой подбирался к горлу противника, который бил задними лапами ему в брюхо, стремясь выпустить кишки.

А что же Велина?

Полученные раны не задержали оборотней и на долю мига. С короткими взрыкиваниями самки и щенки, каждый размером со взрослого волка, взяли девушку в кольцо и только слившийся в серое смертоносное колесо посох удерживал их когти и клыки на безопасном расстоянии.

Коса металась из стороны в сторону, словно жила своей жизнью, и пятнала шкуры зверей темными влажными росчерками.

Такого мастерского умения вести бой — смертоносного и вместе с тем красивого — Годимир не видел никогда в жизни.

Удар посоха разбил в крошево зубы самке с перебитой лапой.