— Жизнь, — наконец выговорила Тови. — Для него это высшая ценность.

— И что?

— Подумай сама, Сестра. Чтобы спастись от сноходца, мы должны все время быть связаны узами с Ричардом Ралом. Мы не осмеливаемся дрогнуть ни на мгновение. Но ты ведь знаешь, кто наш истинный хозяин.

— Владетель. Мы принесли ему присягу.

— Правильно. И если мы сделаем что-то, способное навредить жизни Ричарда — например, привести Владетеля в мир живых, мы нарушим нашу клятву Ричарду. Это значит, прежде чем мы сможем освободить Владетеля из заточения в Подземном Мире, в этом мире Джегань немедленно получит возможность подчинить нас своей воле.

— Сестра Тови, тебе пора перейти к сути, или я потеряю терпение. Уверяю, тебе это не доставит удовольствия. Я хочу знать, что происходит и как я могу присоединиться к этому. Я хочу опять занять свое место среди вас.

— Конечно, конечно. Итак, самая высокая ценность Ричарда — жизнь. Именно это он пытался выразить, создавая статую. Мы были в Древнем Мире, мы видели его статую, посвященную жизни.

— Теперь я поняла, что ты хочешь сказать.

Она повернула голову, чтобы смотреть на Никки.

— И что же, моя дорогая, мы должны сделать, чтобы исполнить данную нами клятву?

— Освободить Владетеля.

— И какая награда ожидает нас за то, что мы это сделаем?

Никки уставилась в холодные глаза Сестры.

— Бессмертие.

Тови усмехнулась.

— Точно.

— Высшая ценность для Ричарда — жизнь. Ты говоришь, что вы собираетесь даровать ему бессмертие?

— Именно. Мы действуем ради самого благородного из его идеалов — жизни.

— А если он не хочет бессмертия?

Тови пожала плечами.