— Это займет значительное время. Почему бы вам не передать Ричарду, что я советую ему немного отдохнуть. Думаю, Кара тоже нуждается в отдыхе, как, впрочем, и вы сами.

— Ну… видимо, вы правы.

— И, генерал, если мой друг Кара не уедет завтра утром отсюда с блаженной улыбкой, я выпущу вам кишки.

Его глаза широко распахнулись. Никки не смогла удержаться от улыбки.

— Просто фигура речи, Бенджамин. — она выгнула бровь. — У вас впереди целая ночь вдвоем. Не стоит впустую тратить время.

Наконец он улыбнулся.

— Спасибо…

— Никки.

— Спасибо, Никки. Я все время думаю о ней. Вы не можете представить, как я тосковал о ней, как волновался.

— Думаю, что могу. Но вы должны рассказывать об этом ей, не мне. Ну, и где тут у нас Тови?

Он протянул руку, показывая.

— Вон там, справа. Последняя палатка в ряду.

Никки кивнула.

— Сделайте одолжение, проследите, чтобы нас никто не потревожил, включая хирургов. Я должна остаться с нею наедине.

— Я прослежу. — Он обернулся и почесал голову. — Конечно, это не мое дело, но вы… — он указал назад, туда, откуда они пришли — Вы и Лорд Рал… ну, в общем… ну вы знаете…

Никки показалось, что не сможет произнести в ответ ни слова.

— У нас не так много времени. Не стоит заставлять Кару ждать.

— Да, я понял, что вы хотели сказать. Спасибо, Никки. Надеюсь, утром мы еще увидимся.

Она посмотрела, как он стремительно удаляется в темноте, затем вернулась к своей задаче. Она действительно не хотела расстраивать генерала разговорами о Госпоже Смерть, но должна была погрузиться в ту часть себя, чтобы обрести ледяное равнодушие ко всему на свете.

Она потянула полог палатки и скользнула внутрь. Единственным источником света внутри была свеча, вставленная в импровизированный подсвечник, сооруженный из куска железа, который был попросту воткнут в землю около кровати. В палатке было тепло и душно. Пахло застоялым потом и высохшей кровью.