— Да, я помню, ты говорила об этом, но, несмотря на все мои попытки, я так и не заметил что здесь не так.

Кара обвела рукой вокруг.

— Ты не очень хорошо знаком с этим местом. Я прожила здесь большую часть своей жизни, но даже мне не знаком этот лабиринт коридоров. В прошлом, захоронения обычно посещались лишь Лордом Ралом. Тем не менее, штат склепа проводил здесь значительную часть времени, содержа это место постоянно готовым к тем посещениям, и потому они знают это место лучше кого бы то ни было.

Натан, потирая подбородок, снова бросил взгляд через плечо вверх по коридору на людей в белых одеяниях, сбившихся вместе на расстоянии.

— Не лишено смысла, — он вернулся к Каре, — Итак, что же они поведали?

— Они немые. Даркен Рал отбирал в штат склепа только неграмотных людей из сельской местности, и поэтому, они к тому же не могут читать или писать.

— Отбирал? Ты имеешь в виду, что он захватывал людей и принуждал их стать прислугой?

— Именно так и было, — сказала Бердина, и немного приблизившись, встала около Кары, — Почти тем же способом, которым он набирал молодых девушек для обучения в Морд-Сит.

Кара взмахнула рукой в сторону могилы Паниза Рала.

— Даркен Рал захотел, чтобы никто из штата склепа не смог плохо отозваться касательно его мёртвого отца, и потому он отрезал им языки. Поскольку они не могут ни читать, ни писать, они также не смогут никаким скрытным способом написать хоть что-нибудь оскорбительное о мёртвых правителях.

Натан вздохнул.

— Очень суровый и грубый человек.

— Он был злым человеком, — сказала Кара.

Натан кивнул.

— Никогда о нём не слышал, не могу оспорить твоё мнение.

— Ну, тогда, как ты узнала, что люди из штата склепа считают, что здесь что-то неправильно? — обратился генерал Тримак к Каре. — В конце концов, ведь они не могут ни сказать, ни написать об этом.

— Ты же прибегаешь к языку жестов, когда стараешься соблюсти строгую тишину, давая распоряжения своим солдатам, или при сильном накале сражения они могут не расслышать тебя. Вот и они прибегают к тому же способу.

Они пользуются знаками, которые изобрели за эти годы, чтобы общаться друг с другом. Я порасспросила их, и в некоторой степени они смогли объясниться. Уверена, ты сможешь представить, насколько они наблюдательны.

— И сможешь дождаться, пока они не выразят свою мысль, — прибавила Верна.

Для неё всё это выглядело нелепо, но смысл всего этого был чрезвычайно серьёзен и она хотела знать о нём наверняка. С тех пор, как Верна стала Аббатисой, она научилась тому, что, несмотря своё предрасположение делать выводы самой, всегда было хорошо оставаться открытой для других мнений.