— Нехорошая идея, Мать-Исповедница. Не то чтобы меня заботит, изжаришь ли ты свой собственный мозг, пытаясь обратить меня в месиво, но ты намного ценнее для меня живой.

Кэлен ощутила боль от невидимой силы, отшвырнувшей её назад, как и Ричарда. Истощающий приступ боли чем-то походил на боль от ошейника, но острее, глубоко проникая в её уши. Боль накатила такой немыслимой волной, что её рот непроизвольно открылся. Каждый из пятерых попятился и съёжился, зажимая свои уши от этой боли.

— Насколько всё упростилось! — самодовольно восхитилась Сикс, надвигаясь на них, как сама смерть.

— Сикс, — раздался строгий голос со стороны двери.

Сикс обернулась на голос, который она очевидно признала. И в тот же момент боль исчезла из головы Кэлен. Она заметила, что другие тоже оправились.

— Мама… — пролепетала Сикс, взволнованная и смущённая.

— Ты разочаровала меня, Сикс, — произнесла старуха, когда прошествовала внутрь комнаты. — Очень разочаровала меня.

Она была худой и очень походила на Сикс, но ссутулившейся от возраста. Её чёрные волосы почти так же обрамляли её лицо, но были прочерчены сединой. И глаза у неё были такого же блекло голубого цвета.

Сикс попятилась на несколько шагов.

— Но я, я…

— Что ты? — старуха задала вопрос злобным тоном, выражающим раздражение. Эта женщина являла собой повелительницу, которую абсолютно ничто не страшило, и меньше всего Сикс.

Сикс отступила ещё на шаг.

— Я не понимаю…

У Кэлен отвисла челюсть, когда она увидела как туго натянутая, бледная плоть лица Сикс и её руки начали двигаться, как будто закипая изнутри.

Сикс начала кричать от боли, её костистые руки ощупывали сползающую плоть с лица.

— Мать, что ты хочешь?!

— Ну, это совершенно понятно, — сказала старуха, подступая всё ближе к ведьме, в то время, как та отпрянула прочь. — Я хочу, чтобы ты умерла.

В этот момент, Сикс неистово затряслась всем телом, — её кожа вся дребезжала и была покрыта судорогой, выглядя так, словно она отделялась от бушующих мышц и сухожилий. Картина была такой, словно Сикс кипела изнутри.

Неожиданно, старуха схватила обвисшую кожу за шеей Сикс. Когда Сикс начала съёживаться к полу, старуха сделала мощный рывок.

Кожа, практически одним куском, сорвалась прямо с поражённой ведьмы. Она рухнула на каменный пол, окровавленной, неузнаваемой грудой, что прямо так и осталась в чёрном платье, как в мешке. Это было настолько отвратительное зрелище, какое только Кэлен могла себе представить.