Над полем битвы играли рога. Сражающиеся приостановились в нерешительности, прислушиваясь к их настойчивому призыву. Ираэн было направил коня вперед, но сквозь шум битвы донесся голос Родри:

– Не преследуй их! На этот раз это вражеский рог зовет к отступлению.

Поле очистилось: и воины Адри, и его союзники убегали, спасая жизни. Ираэн увидел лорда Эрдира – тот носился по полю, приказывая своим воинам оставаться на местах и не преследовать противника. Задыхаясь, обливаясь потом, Ираэн, Родри и Ренис остановили коней рядом и, откинув кольчужные капюшоны, взглянули друг на друга.

– Смотрите, как бегут, – сказал Ираэн. – Неужели мы так славно бились?

– Нет, – еле выдохнул Ренис. – Им просто стало не за что сражаться. Родри убил лорда Адри при первом же напоре.

Родри отвесил поклон, и глаза его блестели от радости, будто он только что отпустил шутку и наслаждался реакцией слушателей.

– Перед битвой я вел себя постыдно, – сказал ему Ираэн. – Ты меня простишь?

– Парень, да о чем ты? Ты ничего такого не сделал. Но как ни хотел Ираэн поверить этим словам, а не мог. Молодой воин знал, что те слезы на глазах он будет ощущать всю жизнь.

Осторожно обходя мертвых и раненых, начали подтягиваться остатки отряда. Не было ни похвальбы, ни радости битвы – всего, что воспевается бардами, – они просто сидели в седлах и ждали, пока подъедет Эрдир. Лицо лорда раскраснелось, борода сбилась от пота.

– Ну, чего ждете, поганцы? – рявкнул Эрдир. – Нам нужно увезти раненых! – и он мечом указал на группу людей, в том числе и на Ираэна. – Обойдите поле и соберите лошадей. Они разбрелись по всей этой проклятой долине.

Ираэн был рад вывести коня из строя и ускакать. Ниже по ручью кони, ускакавшие, когда убили их седоков, ждали, сбившись в табунок, слепо доверяя людям, которые вели их на смерть.

Достаточно было взять под уздцы пару из них, и остальные покорно потянулись следом. Ираэн поехал дальше по течению, якобы чтобы посмотреть, не осталось ли коней в зарослях орешника над водой, но на самом деле, попросту, чтобы побыть наедине с собой. Внезапно ему снова захотелось плакать, – сесть на землю и плакать навзрыд, как дитя. Его охватил стыд – что же с ним не так, отчего он испытывает такое желание, одержав победу?

Ираэн нашел одного гнедого мерина на опушке рощицы. Он спешился и ослабил удила обоих коней, чтобы они могли напиться, потом сам упал на колени и набрал воды в ладони. Она показалась ему вкуснее лучшего меда. Когда юноша взглянул в светлые воды, бьющиеся о гальку на дне ручья, он подумал о тех бардах, что пели о людских жизнях, утекающих быстро, как вода. Они были правы: доказательства лежали на поле в нескольких сотнях ярдов позади. Он встал на ноги и постарался собрать всю свою волю, чтобы вернуться и помочь раненым. Но не хотелось ему ничего, только оставаться здесь, смотреть на мягкую зеленую траву, освещенную солнцем, оставаться здесь и ощущать себя живым.