С самого начала обучения у Найдёныша не было ни одной свободной минутки, чтобы заняться рисованием. Порой он даже жалел о днях в монастыре, где всё-таки ему удавалось выкраивать время на художества.

«Teбe придется очень постараться, чтобы стать хотя бы посредственным чародеем», — как бы между прочим заметил, беря его к себе в махитисы, даскайль М'Осс.

По своему обыкновению, он несколько преуменьшил. режим обучения и количество знаний, которые Найдёнышу следовало как-то разместить в своей голове, были невообразимыми. С утра до обеда в классах, после обеда несколько часов на самостоятельные занятия, потом — в лабораториях, после ужина — час на самооценку и кое-какие психические упражнения, которые следует выполнять индивидуально. И — сон, который тоже не принадлежит тебе, потому что даже во сне ты обязан работать, ибо одним из основных заданий махитисов-первогодков было научиться подчинять себе мир сновидений. Но — «прежде, чем что-либо подчинить, следует овладеть собственным телом и, что намного важнее, собственным разумом» («О неявных связях в мире», гл. 2).

Изредка перед сном Найдёныш доставал из футляра рисунки и разглядывал их, порой добавляя штрих-другой, но и только. Нет-нет, идей, что и как рисовать, у него хватало… поначалу. Но день за днем, неделя за неделей все эти вызубренные списки жаропонижающих трав, усвоенные за месяц тома по истории, опыты, гимнастика, «similia similibus evocantur», «взболтайте и поставьте на „ледяной“ огонь», «руки во сне, я обязательно должен увидеть во сне свои руки…» — всё это по капле выжимало из него саму мысль о рисовании. «Не сегодня, завтра… или на следующей неделе… через месяц… когда выучу до конца „Бестиарий“ Улширда… потом… когда-нибудь потом».

Однажды у него выдался-таки свободный часок, и Найдёныш, предвкушая, как будет рисовать, медленно достал и разложил на столике рядом с кроватью рисунки и чистые листы. Взял в руки карандаш, решил, что нужно его заточить, потом сходил выбросил крошки, потом еще раз пересмотрел листы, провел несколько линий, стер одну, затем другую… выронил карандаш.

«Я не знаю, что рисовать!»

Когда они с Тойрой еще только подъезжали к Хайвурру, Найдёныш был изумлен тамошней архитектурой, тем, как массивное могло быть одновременно изящным, громадное — хрупким; поражен соседством узких улочек и просторных площадей, крытых рынков, храмов, самой различной формы лавчонок, притулившихся к их стенам, прораставших, казалось, как грибы после дождя, стоило только отыскаться свободному пятачку…