Тонкая, будто порез, улыбка искривила губы Ясскена. Он протянул руку и дважды резко постучал в запертую дверь (голоса мгновенно смолкли), после чего отступил в тень и «набросил» на себя «паутинку».
Теперь никто не смог бы увидеть трюньильца, разве что человек, обладающий чародейскими способностями, но таких поблизости не было, Ясскен знал.
Скрипнула дверь. Шкиратль, собранный, как леопард перед прыжком, замер на пороге, огляделся, заметил, что дверь в соседнюю комнату открыта, услышал голос одурманенного К'Дунеля — и поспешил туда.
Ясскен же шагнул в комнату графини. Он почувствовал, как соскальзывает с него «паутинка» (при ходьбе так и должно быть), увидел изумленные взгляды Флорины Н'Адер и Эндуана.
— Кто вы такой? Что вы здесь…
На сбивчивый лепет Эндуана Ясскен внимания не обратил, на графиню, метнувшуюся за кинжалом (догадлива!), — тоже. Ясскену был нужен взгляд молодого человека — найти, поймать, удержать. И вынуть из кармана тряпичную куколку — махонькую, сожмешь в кулаке — не видно даже.
Только сжимать куколку в кулаке Ясскен не собирался. Не отводя взгляда от Эндуана, он улыбнулся и… оторвал куколке ее тряпичную голову.
Тотчас, одновременно с движением руки, закрыл глаза.
В лицо брызнуло теплым и соленым. Закричала в панике графиня. Что-то тяжелое упало на пол.
Не «что-то», мысленно поправил себя Ясскен, не «что-то», а Эндуан, единственный наследник герцога нашего Трюньильского. «Что и требовалось…»
И в этот момент мир вокруг содрогнулся в рыданиях.
* * *
Ллусим вскипал, воды его потемнели и, казалось, были преисполнены ярости — первозданной, Сатьякаловой! Волны ударялись о берег, будто хотели во что бы то ни стало разрушить и его и вообще весь этот проклятый мир.
С не меньшим ожесточением волны бились и в каменные основы мостов, в стены храмовен, расположенных на воде. Те паломники, которым не посчастливилось попасть внутрь и которые наблюдали за взбесившимся озером с внешних галерей, были буквально зачарованы буйством стихии.
Первым