– Эй, убирайтесь оттуда! – закричала она.

В темноте что-то зашуршало и послышались слабые птичьи вскрики.

– Звиняйте, мисс, – произнес чей-то голос, и Гленда увидела на лестничной площадке бесформенное лицо… как его, бишь?… Ах да.

– Доброе утро, Бетон, – сказала она троллю и невольно заметила, что из носа у него течет что-то коричневое.

– Нигде нет мистера Трева, – произнес Бетон.

– Я его все утро не видела, – сказала Гленда.

– Нигде нет мистера Трева, – повторил тролль чуть громче.

– Зачем он тебе нужен? – спросила Гленда. Насколько она знала, работа в свечных подвалах шла сама собой. Достаточно сказать Бетону: «Оплавляй свечи», и он не сдвинется с места, пока свечи не закончатся.

– Мистеру Натту плохо, – сказал Бетон. – Нигде нет мистера Трева.

– Отведи меня к мистеру Натту сию же секунду, – велела Гленда.

Норными обычно бывают только животные, но те, кто жил и работал в свечных подвалах, ежедневно расставляли в этом слове все точки над «ё». В подвалы они прятались, как в нору. Если стекальщики и макальщики попадались кому-нибудь на глаза выше подвального уровня, то неизменно очень спешили, а большую часть времени они просто работали, спали и пытались выжить.

Натт лежал на старом матрасе, крепко обхватив себя руками. Гленда взглянула на него и обернулась к троллю.

– Ступай и найди мистера Трева, – велела она.

– Мистера Трева нигде нет, – повторил тролль.

– Так иди и ищи!

Гленда опустилась на колени рядом с Наттом. Он лежал, закатив глаза.

– Мистер Натт, вы меня слышите?

Он как будто проснулся.

– Уходите, – сказал он. – Это может быть очень опасно. Дверь вот-вот откроется.