Оба улыбнулись.

— Ты имеешь в виду ту грудастую доярку, в которой я прожил три недели, — он предался воспоминаниям, — она и на самом деле была славной, но сумасшедшей. Ее желание отомстить неверному супругу стоило нам очень дорого…

— Ах, да я слышал, ее публично сожгли, — жрец говорил и при этом разглядывал упавших перед ним на колени прислужников.

— Да, для нее огонь длился минуты, а для меня десятилетия, — его даже передернуло, и он сменил тему, — а ты, поди, забыл уже, что такое пламя ада, ну ничего все равно все там будем.

— Не забывайся, воин, — жрец строго посмотрел на него, считая разумным лишний раз не тревожить эту тему. — Лучше скажи, чего ты связался с этими малолетками, неужели не нашлось никого достойней?

— Их посвящение, вот что главное. Мой новый раб настолько предан мне, что не он меня вызывает, а я его отпускаю, на то время пока он мне не нужен. Да и потом приятно быть в молодом теле, огромные достоинства, — Арбахан рассмеялся.

Киранез подошел к обрыву и посмотрел вниз. Он только сейчас заметил троих измученных дождем и болью ребят. Гнев вскипел в нем, но он постарался не выдать этого. Тем не менее его голос изменился и стал более грубым:

— Я, кажется, ясно сказал, чтобы ты их оставил живыми для меня.

— Прости, это мои ребята перестарались, но вообще-то у меня с ними свои счеты.

— Можешь забыть про это, сейчас же отпусти их, — жрец сменил дружеский тон.

— Ты слышал? Давай быстро! — сказал Арбахан, протягивая свой ритуальный золотой нож, глядя в глаза Коли, так что у того чуть сердце не разорвалось на части.

Он вспомнил, как Света его предупреждала, но он думал, что угодит своему божеству, если придумает что-то жестокое по отношению к предателям. Теперь понял, как ужасно ошибся, и эта ошибка может стоить жизни. Коля никак не мог сообразить, что ему сделать. Вытянуть их наверх одному не под силу, а если обрезать веревки то ребята могут упасть на торчащие сломы стволов. И все же зная, что на него смотрят, он не мог долго размышлять, а действовал машинально.

Если Арбахан дал нож, значит надо резать. Одним ударом веревки, словно масло, разрезаемое раскаленным лезвием, отпустили свои узлы. Тройка подвешенных полетела вниз.

— Да он вообще у тебя дурак? — заорал жрец, и движением рук проделал с обломками бревен внизу в овраге то же самое, что и с машиной. Словно все в этом мире было его марионетками и декорациями. Незаметное движение руки дергало невидимые нити, приводя этот мир в движение.

Первыми в расчищенную жрецом от опасных ветвей, но все еще грязную сточную воду, упали Олег и Ирина, а затем и Виталик. Краснов сразу же кинулся к Олегу, так как воды уже было достаточно, чтобы утонуть обыкновенному человеку, не говоря о парне, который был без сознания, да еще и с покалеченными руками. Ирину он даже не видел.