Она вздернула подбородок и холодно улыбнулась.
– Непременно. Я лично прослежу за этим –
– Черта с два! – с неожиданной яростью вскричал Адам Станиславский.
– Не пытайтесь меня запугать, председатель, – огрызнулась Ева. – «Оплот» – моя корпорация, а не ваша, и я не собираюсь ставить под угрозу ее интересы. Если мое решение вас не устраивает, можете продать свою часть акций, мы с удовольствием ее откупим.
– Ох, Еви, – горько выговорил я. – Ты что, решила предать забвению все свои прежние подозрения насчет халуков, все их предательства и страдания, которые ты сама от них вынесла? Я уж не говорю о том, что Содружество Планет Человечества сейчас в смертельной опасности…
– Нет ни одного удовлетворительного свидетельства враждебности халуков по отношению к человечеству, – утверждала Ева. Голос ее стал ровным, почти лишенным выражения. – Настоящий Асаил Айсберг это подтвердил, ко всеобщему удовольствию.
– Под психотронным контролем?
– Не говорите глупостей.
– Кто он? – неожиданно спросил Симон.
Все посмотрели на моего отца. Тот указывал дрожащим пальцем на меня и дышал часто, как после долгого бега.
– Если ты – Аса, кто этот хитрый ублюдок, который всем нам натянул нос?
– Это Алистер Драммонд, – ответил я.
– Ложь! – вскрикнула Ева.
Остальные директора замерли, как громом пораженные. Худое лицо Симона скривилось от горя.
– Отключи маску анонима, ты! Сию же минуту, черт побери! Если ты мой сын, я об этом узнаю!
– Может, и нет, папа, – предостерег я. – Халуки хорошо обработали меня в дистатическом контейнере. – И повернулся к сестре: – Так же, как некогда они сделали с тобой, Ева. Помнишь – как-то раз на планете Крават.
– Довольно трепаться, черт возьми! – сказал Симон. – Покажи свое лицо!
– Что же, хорошо.
Я стянул свои рукавицы и отключил маскировочное поле.