Правитель Империи вновь поднял брови.

– Неужто мне надо учить изощрённую в интригах Сежес? Как насчёт того, чтобы создать какое-нибудь поистине грандиозное заклятье, которое позволит нам, и только нам двоим, иметь ребёнка? Если уж так важно, «что подумает народ»?

– Конечно, это можно сделать… – нехотя призналась Сежес. – Но, мой повелитель, всё равно найдётся слишком много сомневающихся! Пойдут слухи, они станут питать смуты…

– Сежес, – спокойно сказал Император, – я слышал все твои резоны множество раз. И про то, что нельзя оставлять престол без наследника, и про опасность смены династии, и необходимость «замирения с баронами». Но пока перед нами Разлом, а у меня – эта рана, – он поднял обмотанную уже успевшими в очередной раз потемнеть бинтами левую руку, – ни о чём другом говорить нет смысла. Если Разлом станет распространяться и мы не сможем его остановить, совершенно неважно, останется у меня наследник или нет.

– Нет, повелитель, не всё равно! – Сежес даже вскочила. – Разлом может сожрать Мельин, но остановиться перед Семандрой. Может обратить в ничто северный континент, но не тронуть южное взморье. Может удовлетвориться нами и оставить остальные части света. И тогда Император Мельина должен будет найти место для новой Империи. Мы упорны, повелитель, мы – Люди, прорвавшиеся в своё время сквозь ливень стрел Дану на берегу Черепов.

«Можно подумать, ты сама там была», – казалось, говорил сумрачный взгляд Императора.

– Нет, Сежес, нет. Не утомляй меня. И не вынуждай меня звать Вольных, чтобы они выводили тебя под руки. Перед нами дело. Когда справимся с ним, станем думать обо всём остальном. Теперь же, пожалуйста, покинь меня.

– Как будет угодно моему повелителю, – недовольно пробурчала Сежес, церемонно приседая и пятясь к выходу из жарко натопленного шатра.

За пологом послышался шум, настречу чародейке шагнул один из Вольных, отрывисто поклонился.

– Мой Император, вернулись разведчики. Молодой барон Марий Аастер. И ещё… посланники Нерга, повелитель. С кого прикажешь начать?

– Зови молодого Аастера. Видно, что-то из ряда вон.

– Слушаю и повинуюсь. – На лице Вольного ничего не отражалось.

Действительно, молодые разведчики, даже бароны, но в скромном звании урага, то есть помощника центуриона, не должны соваться с докладами непосредственно к Императору. Их выслушает в лучшем случае первый центурион их легиона, примус пилус. Ну, может, третий легат.

Полог откинулся, Вольный ввёл молодого барона. Марий упал на одно колено.

– Мой Император.

– Встань, барон Аастер. И говори, с чем пришёл.