– И кем же ты у него? Секретаршей? Любовницей?

– И то и другое. Юрий, зачем тебе это?

– Понять хочу. Такой вот я человек дотошный. Вот ты, к примеру. Я тебя насквозь вижу. Хоть ты и переменилась, и ума, вроде, набралась, и считаешь себя крутой, да только ничего в тебе нет такого, чего бы я не видел в своей жизни. Хочешь, скажу, чем вы там с Демой занимались? Карате он тебя учил. По рукам твоим вижу и по повадке. Да и доложили мне давно, как в зале вы там занимаетесь, даже как целуетесь взасос на глазах у всех. Ну ладно, это я понять могу. Бабенка ты, что и говорить, эффектная, есть на что посмотреть. Ну, поддерживал бы он тебя в форме, это тоже понять можно. Но ведь он же из тебя бойца сделал, можно сказать, убийцу. Зачем?

Леку передернуло. Никогда Крот не говорил с ней так откровенно, не лез в душу. Леке казалось, что более безразличного к людям типа ей не приходилось встречать. И вот нате – оказывается, бывший рецидивист Кротов по натуре – психолог-любитель. Вынь да положь ему – кто такой Демид и чем он занимается?

– Не знаю я, Крот. Сама не знаю. Можешь мне поверить. Демид не из разговорчивых. И чтоб сказать что-нибудь о том, что он задевать не хочет – ни-ни! Скорее умрет.

– Может, и кто стрелял в него, не знаешь?

– Не знаю, ей-богу, – согрешила Лека. – Я домой пришла, а он уже лежит с дыркой во лбу. В доме все разворочено, словно гранатой. Может, ты знаешь, кто это? Ты же все знаешь, Крот. Ума не приложу, кому понадобилось в него стрелять. У него и врагов никогда не было.

– Вот это ты зря. – Крот ухмыльнулся. – Я лично мог бы назвать тебе десяток людей, кто готов наставить на него пушку. Стреляли в Динамита не раз и не два, только без толку – он же заговоренный! В одном ты только права: сейчас в него никто стрелять не должен был. Не висит на нем сейчас никаких дел. Так что разбирайся сама.

Лека прислушалась. Она попыталась настроиться на волну Демида, поймать хоть отзвук его мыслей откуда-то издалека. Пусто…

– Расскажи мне о Демиде, Юрий, – вдруг попросила она. – Я живу с ним бог знает сколько времени, но так ничего толком про него и не знаю.

– Ладно, расскажу. – Крот опустился в кресло и сцепил огромные свои клешни перед собой. – Вообще, Демида твоего я уважаю. Достоин он уважения. Обиду только всегда я держал, что не у меня он работает. Говорил мне Динамит, что ничей он – сам за себя, и нет у него никаких начальников. Только не верил я в это. Не бывает у нас, чтобы жил такой человек сам по себе и никто на него лапу не наложил. Госбезопасность? Это тоже лапша на уши. Не из тех он. Знаю я этих молодцов – сидят там все в одной коробке, по разным этажам и отделам, и следят, чтобы никто друг дружку не обошел. Раньше, когда Советский Союз еще был, карьеру им проще делать было. Было им с кем работать… Антисоветчики там разные, шпионы, художники-авангардисты. Сидел я как-то с одним таким художником. Забавный такой мазила – здоровенный, бородатый. Выпускал анархистский листок. Ну и впаяли ему три года за порнографию – мол, голых баб рисовал. У них ведь все расписано, у этих комитетчиков – когда какое звание тебе светит, какие пайки получать, кабинет тебе отдельный положен или только стол на двоих с другим старлеем. Субординация! Чтоб Динамит в такую систему влез – да никогда в жизни! Так-то вот…