"Ты всегда хотел, чтобы я нашла себе кого-нибудь. Теперь ты доволен?"

Она вышла в залу и кивнула повару головой.

– Спасибо, милый Хельмут. Знаешь, кто ты? Ты – волшебник хорошего настроения. Правда, правда.

– Спасибо, Леночка! – растрогался Хельмут. – Заходите ко мне всегда, хоть каждый день. С Эдваром, или с вашим мужем (он подмигнул Эду и тот снова помрачнел), или просто одна…

– Что было бы наиболее желательно, – резюмировала Лека. – Дзенкуе, до видзення, – выложила она весь свой словарный запас польского.

– До рыхлого зобачення, – невозмутимо ответил Хельмут. Лека не выдержала и расхохоталась.

– Как? Как? До рыхлого собаченья? Это еще что такое?

– До скорой встречи, – перевел повар.

И расплылся в золотозубой плутовской улыбке.

* * *

Эдвардас осторожно повернул ключ в замке. Родители давно спали, и он не хотел будить их. Он знал, что сейчас раздастся стук когтей по паркету и огромный его пес, Карат, вылетит в прихожую, подвывая тонко, как дворняжка, положит свои лапищи на плечи хозяину, и оближет его лицо…

Тишина. Эд недоуменно пожал плечами и тихо прокрался в свою комнату. Двадцать пять лет – конечно, он уже не мальчик, но для родителей он навсегда останется глупым ребенком, не знающим, что по ночам надо спать, а не шляться по городу, где бывают хулиганы и пьяные, особенно из этих, русских. Эдвард включил настольную лампу. Карат, немецкая овчарка, лежал на своем месте. Он едва поднял голову, посмотрел на хозяина тусклым взглядом и отвернулся.

– Карат, ты что-то чувствуешь? – Эд опустился на корточки рядом с собакой. – Ты что, ревнуешь? Милая псина моя, ты знаешь, как я счастлив?! Самая лучшая девушка на свете – она говорила со мной, она танцевала со мной. И она не боялась меня. Мы любили друг друга. Она была моей, понимаешь? Как тебе это объяснить?

Пес не шевелился. Эд опустил руку ему на голову и обнаружил, что шерсть на затылке запеклась сплошной кровавой коркой. Ухо было разорвано. Пес глухо зарычал и мотнул головой, стряхивая руку хозяина.

– Подожди, подожди. Так дело не пойдет. Ты что, опять подрался? Ну что ты за глупый парень такой? – Эдик сжал морду собаки и повернул ее к себе. Карат заскреб когтями по полу, пытаясь вырваться. Эдвард побледнел, он никогда не видел такого. Правый глаз овчарки был как всегда коричневого цвета, только, может быть, тусклее обычного. Зато левый стал ярко-зеленым. Эд готов был поклясться, что он светился в полумраке как прожектор. Пес зарычал, оскалив желтые клыки.

– Спокойно, Карат, – Эдвард старался говорить ровным голосом. – Спокойно, мальчик. Лежать!