– Ага, заревновал? Так бы сразу и сказал! Очень хороший мальчик – красивый и воспитанный. И между прочим, классно…

Лека осеклась. Демид бросил на нее испепеляющий взгляд и она решила, что рассказывать подробности этой ночи не обязательно.

– Мне он не нравится, этот твой мальчик. С ним что-то не так.

– Слушай, Демид, может быть, я все-таки сама буду выбирать своих друзей? – Лека придала себе убийственно вежливый вид. – До сих пор ты не препятствовал мне в этом. Если ревнуешь, так и скажи.

– Нет, дело не в этом. Хотя и ревную тоже, как ни странно. Дело в том, что есть в душе этого человека какое-то черное пятно. И оно разрастается, закрывает все сплошным налетом, и я уже не могу понять его внутреннюю сущность. Когда-то я уже видел подобное, но не могу вспомнить, что это означает.

– Что ты за чушь плетешь? – возмутилась Лека. – Ты даже не видел никогда этого парня!

– Мне совершенно не обязательно видеть твоего Эдика. Так ведь его зовут? Ты думаешь о нем, и я вижу его как на ладони. Может быть, он – только жертва обстоятельств, но от него исходит угроза. Причем больше всего меня беспокоит то, что этой опасности не видишь ты!

– Отстань. – Девушка устало провела рукой по лицу. – Если с ним будет что-то не так, я это сразу почувствую. Я пошла спать. Все будет хорошо, не волнуйся. И не ревнуй. Правда, Дем.

Она чмокнула Демида в щеку и поплелась в спальную.

***

– Привет, Эд! – Лека увидела Эдвардаса и дурные мысли, появившиеся после разговора с Демидом, разом вылетели из головы. Она и в самом деле была рада видеть этого парня. Он сидел за столиком летнего кафе, ветерок шевелил его мягкие темные волосы. Тучи развеялись, солнышко грело плечи мягким предсумеречным теплом. Жизнь была прекрасна!

– Привет. – Эдвард улыбнулся, приподнялся и нежно поцеловал девушку в щеку. – Лена, милая… Я думал, ты не придешь. Я бы не пережил этого.

– Все нормально? – Лека внимательно посмотрела на литовца. – Никто на тебя не напал ночью? У тебя синяк на подбородке.

– Да ничего страшного… – Эдвард махнул рукой.

Выглядел он в самом деле больным и измученным. Лека не могла заглянуть в его глаза, потому что их закрывали черные очки. Сумбур был и в его мыслях – девушка чувствовала это, хотя и не могла понять, почему. Впрочем, не было здесь ничего зловещего и угрожающего, на что стоило бы обратить внимание.

– Нет, в самом деле? Об косяк, что ли, ударился? Или с пятого этажа упал? Что там еще можно придумать?

– Это собака моя, – сказал Эдвард. – Очень жаль, но он заболел.

– Кто – он?

– Собака. Он плохо себя чувствовал ночью, когда я пришел. Я хотел его лечить, но он напал на меня и укусил. И я ударился. Когда падал. – Эд осторожно дотронулся до синяка.