– Ага! – подмигнул мне Коруст. – Значит, говорить ты все-таки можешь!

Но ничего обо всем этом не знаешь?

– Нет, – сказал я, – ничего.

– Ты считаешь, женщине больше дадут? И надеешься, что ее вряд ли станут пытать? Ошибаешься! А насчет того, переволокут ли ваш корабль сегодня, отвечу: все зависит от того, какое послание я отправлю распорядителю на волоке. Что, естественно, зависит от вас. – Он снова повернулся к Дракайне. – Ну хорошо, пять "сов", если скажешь правду о том, куда направляется судно.

– Я назову лишь город.

– Согласен, но без фокусов.

– В Сест.

Мне показалось, что стратег вдруг уснул: глаза его закрылись, он опустил голову и уперся подбородком в грудь. Потом снова открыл глаза и решительно выпрямился.

– Интересно, правда? – спросила у него Дракайна.

– И это ему во сне было ведено поступить так?

Дракайна принялась молча завязывать шесть серебряных "сов" в краешек хитона.

– Нам пора. Девочка еще хотела посмотреть на город с вершины холма.

– Прибавлю еще "сову", если расскажешь про сон.

– Ио, Латро, пойдемте.

– Три "совы"!

Но Дракайна и не думала сдаваться.

– В этом сне…

– Ему явился кто? Охотница?

– Царица Подземного мира. Если бы это была Охотница, я бы тебе никогда ничего не сказала. И богиня обещала Павсанию, что крепость падет вскоре после того, как прибудут молодые воины, и регент безоговорочно этому верит. Теперь ты знаешь все.

Отсчитывая еще три совы, Коруст спросил: