Один из тех воинов, что укрепляли таран новым крепким брусом, оторвался от работы, подошел к нам и сказал:

– Меня зовут Иалт. Я здесь главный и весьма благодарен тебе за полезный совет; мы им непременно воспользуемся. Я верно слышал, этот спартанец называл тебя Латро?

Я кивнул:

– Да, так меня зовут. Во всяком случае, ваши люди.

– Наш лохаг сейчас вон где!… – Иалт показал пальцем на боевую башню. – Видишь, ее укрепляют спереди и с боков кожей, чтобы мокрая кожа потом смогла выдержать любой огонь, а он как раз руководит этой работой. Он, правда, способен заговорить человека до полусмерти, но в кожах разбирается отлично и знает, где их раздобыть.

– Гиперид! – крикнула Ио.

– Да, Гиперид… Да вы, я вижу, уже знакомы с ним. Он действительно рассказывал о каком-то рабе, которого звали Латро. Вроде бы он был порядочным простофилей, но нашему Гипериду явно нравился. Лохаг продал его одной гетере за несколько обедов – главным образом, по-моему, для того, чтобы та не пускала его больше на войну.

– Я бы в жизни не назвала Латро простофилей, хотя памяти у него хватает не больше чем на одни сутки, – возразила Дракайна и насмешливо глянула на спартанца. – Это весьма необычный человек – особенно в некоторых случаях, верно я говорю, Пасикрат?

– Все, даже самые немногословные из женщин, всегда говорят слишком много. – Пасикрат схватил Дракайну за руку и потащил прочь от Иалта.

Ио, которая все это время рассматривала башню на колесах, вдруг дернула меня за плащ:

– Посмотри-ка туда, господин мой! Вон, на лестнице! Это же наш чернокожий!

Глава 40 СРЕДИ ЗАБЫТЫХ ДРУЗЕЙ

Глава 40

СРЕДИ ЗАБЫТЫХ ДРУЗЕЙ

Сердце помнит, даже если в памяти не осталось ни следа от лица человека или его голоса. Чернокожий примчался к нам, что-то радостно крича и размахивая руками, и, хоть я и не помню, где мы встречались и почему я люблю его (впрочем, это явно где-то записано в моем дневнике), я до сих пор улыбаюсь, вспоминая об этой встрече. Ни секунды не задумываясь о том, как мне следует вести себя с ним, я обнял его, словно родного брата.

Мы долго орали что-то восторженное, лупили друг друга по спине и сжимали в объятьях, точно два борца. Потом наконец Пасикрат попытался задать чернокожему несколько вопросов, однако тот лишь улыбался да качал головой.

– Он все понимает… по крайней мере, большую часть, но говорить не может или не хочет, – пояснила Ио.

И тут Дракайна быстро сказала что-то на странном, гортанном наречии, похожем скорее на скрип и грохот мельничного жернова, а не на человеческую речь, и, к нашему с Ио огромному удивлению, чернокожий ответил ей.