Долой мрачные мысли. Тинрайт глотнул вина и передал увесистый кувшин Пазлу — тому пришлось взять его двумя руками. Старик дрожал от усилия, поднося вино к губам. Тощего шута слегка качнуло, словно деревце на ветру.

— Хорошо, что у тебя в руках кувшин, — сказал ему Тинрайт. — Ветер все усиливается.

— Хорошо. — Старик вытер губы. — Я имею в виду вино. Прекрасно согревает. Вот что, сударь: я позвал тебя сюда вовсе не затем, чтобы любоваться видом, хоть он и неплох. Мне требуется твоя помощь.

Тинрайт удивленно поднял бровь.

— Моя помощь?

— Ты ведь поэт — или я ошибаюсь? Приближается праздник Кануна зимы. И торжества, несомненно, состоятся. Мне придется развлекать принцессу-регента и ее гостей. Придет и старая герцогиня. — Он улыбнулся про себя, погрузившись в воспоминания. — Ей нравятся мои выходки. Соберутся и остальные — богатые и могущественные. Я должен приготовить для них что-то особенное.

Тинрайт снова погрузился в созерцание бухты. Одна лодка перевернулась, и все, кто был в ней, оказались в воде, среди вздымавшихся волн. Это его не касалось, но все же было приятно видеть, что несколько лодок, главным образом скиммерских, повернули в их сторону. Какой-то скиммер, держась одной рукой за руль своей утлой лодчонки, другой втащил на борт маленького ребенка.

— Извини, — сказал Тинрайт. — Я тебя не понимаю.

— Песня! Мне нужна песня! — ответил Пазл.

Голос шута был таким настойчивым, что Мэтти Тинрайт отвернулся от бухты и сцены спасения. Казалось, морщинистое лицо Пазла светится изнутри: шут ликовал.

— Ты должен написать что-нибудь умное! — настаивал он. «Интересно, сколько успел выпить старикашка?»

— Ты хочешь, чтобы я написал для тебя песню? — спросил поэт.

Пазл утвердительно затряс головой.

— Я сам сочиню мелодию, — проговорил он. — В молодости у меня неплохо получалось. И у меня хороший голос. — Шут вдруг сник и помрачнел. — Никогда не старей. Слышишь? Никогда не старей.

Честно говоря, Тинрайт пока еще об этом не думал. Он считал, что старость находится от него на том же расстоянии, что другой континент где-то на юге. Он никогда не видел тех мест, никогда о них не вспоминал, разве что заимствовал случайную метафору, родившуюся там, если слышал ее от других поэтов. Например: «Темный и сладкий, как виноград Ксанда».

— А какую песню ты хочешь спеть?

— Вовсе не смешную. Сейчас не время веселиться, — важно кивнул старик, словно неумение смешить было его продуманным решением, а не трагедией жизни. — Что-то героическое и жизнерадостное. Историю о Силасе или каком-нибудь другом рыцаре-переселенце. Возможно, Вечно Страдающая Дева вполне подойдет к празднику Кануна зимы.