— Маленький идиот! Здесь нельзя находиться! — Она хотела выставить его вон, но, к счастью, сообразила, что может потерять последнюю надежду выжить. Она сказала мальчику: — Постой! Мне нужна твоя одежда! Можешь принести? Какие-нибудь брюки вроде твоих. И рубашка. Ты понял меня?

Он смотрел на нее испуганными глазами попавшего в капкан зверька. Только тогда Киннитан сообразила: наверное, он видел, как убивали Луан. Но у нее не было времени на сочувствие и жалость.

— Ты понял меня? Мне нужна одежда прямо сейчас! Потом можешь идти. И никому не рассказывай, что был здесь! — Киннитан чуть не расхохоталась над своей глупостью. — Ты же не сможешь рассказать, ты немой. Все равно. Иди!

Мальчик колебался. Она схватила его за тонкую руку и подняла с пола, потом подтолкнула к выходу. Мальчик выскользнул в коридор и побежал, наклонившись к полу и опустив руки, словно он находился на поле брани и над ним летали стрелы.

Киннитан вернулась к прерванным поискам и вскоре нашла шкатулку, где хранилась всякая мелочь. Она вытащила из нее украшенные бриллиантами ножницы — подарок королевы избранных Кузи — и начала отстригать свои длинные черные волосы.

Киннитан забрала у мальчика одежду и поблагодарила его, но он все не уходил. Она снова подтолкнула его. На этот раз он оказал сопротивление.

— Тебе нужно уходить отсюда! — настаивала девушка. — Я понимаю, ты испугался, но нельзя, чтобы тебя здесь застали.

Он тряс головой, не соглашаясь с ней. В его глазах застыл ужас, но отказывался он не только от страха. Мальчик показал пальцем в другую комнату — Киннитан увидела там босые ноги, словно Луан прилегла вздремнуть на полу, — потом на себя и на Киннитан.

— Не понимаю, — ответила она, начиная злиться. Нужно убираться отсюда как можно быстрее. Очень может быть, что Танисса уже убедилась, что Киннитан нет в ее комнате, и теперь разыскивает девушку по всей обители Уединения. Возможно, она уже подняла тревогу.

— Уходи! Беги к Кузи или к другой важной избранной! Спасайся!

Но мальчик снова не согласился и еще раз показал на Луан, на себя и на Киннитан, глядя на нее умоляющим взглядом. Потом изобразил, что пишет.

— О священные пчелы! Ты думаешь, тебя тоже убьют? Из-за писем?

Она смотрела на мальчика, проклиная про себя Луан, хотя закон запрещал делать это, пока умерший не прошел суд Нушаша. Луан накликала беду на них — она и этот красивый, глупый, высокомерный Джеддин. То, во что эти двое втянули Киннитан, было отвратительно, но с бедным немым мальчиком они поступили и того хуже.

— Ты прав, — согласилась она после короткого размышления. Она вспомнила, что Джеддин, возможно, в этот самый момент терпит ужасные пытки, и гнев исчез.