На следующий день господин граф рассказал, что Рокэ Алва убил на дуэли четверых. Истинную причину ссоры не знал никто, но, судя по тому, что никто из родичей убитых не пытался возмущаться и в тот же день исчез кансилльер, дело было грязным и темным. Отец и мать обсасывали подробности поединка, а Луизе стало безумно стыдно, что она не предложила маршалу хотя бы вина, но он пришел так неожиданно и держался так отстраненно… Почему он взял Герарда? Почему?!

– Мама!

Святая Октавия! Герард! Вернулся!

– Ты что-то забыл?

– Нет, – в руках у сына что-то белело. – Монсеньор… Он просил передать тебе письмо… Ты едешь со мной.

– В Ургот? – Луиза оторопело уставилась на сына. – Зачем?!

– К монсеньору! Он все написал, на же!

«Сударыня, – записка явно была набросана второпях, но почерк у герцога был разборчивым, – я вынужден просить Вас об одной услуге. К сожалению, я не могу довериться бумаге, но заверяю Вас, что не предложу Вам ничего бесчестного. Буду чрезвычайно обязан, если Вы вместе с Вашим сыном немедленно отправитесь в мой особняк.

Искренне Ваш герцог Алва».

«Искренне Ваш», как вежливо… Есть ли счастливица, письма к которой он подписывает «твой Рокэ»? Даже если и есть, Луиза Арамона не желает знать об этой дряни!

– Что это значит, Герард? Мы должны идти прямо сейчас?

– Да.

– Подожди, я оденусь!

Легко сказать! В ее возрасте и с такой внешностью нужно часа три, чтобы лошади не шарахались, но столько времени у нее нет! Что ж, раз не можем поразить Алву красотой, поразим скоростью. Он – солдат, должен оценить.

Луиза торопливо натянула темно-синее платье и набросила плащ с капюшоном. Подвести брови? Нет, если ты не можешь стать хотя бы хорошенькой, оставайся такой, как ты есть. Всяко лучше, чем выглядеть размалеванной обезьяной.

– Мама, ты так быстро!

– Уже поздно, а герцог просил поторопиться. Ты действительно не знаешь, в чем дело?