– Выходите, – повторил кэналлиец. Дик собрал все свое мужество и вылез из кареты. Яркий свет ударил по отвыкшим от солнца глазам, и юноша не сразу понял, что они остановились на лесной поляне, посреди которой росло старое разлапистое дерево. Дик растерянно оглянулся на Хуана. Проклятый работорговец и бровью не повел – для него оруженосца герцога больше не существовало.

Зачем его вытащили из кареты посреди леса?! На краю прогалины у самых кустов стояла взмыленная лошадь. Их кто-то догнал? Да, именно так. Сторожей вместе с Хуаном было семь, а сейчас восемь. Гонец привез приказ? Чей? Ворона? Или эр все-таки умер и его свора решила расправиться с убийцей. Его повесят? Похоже… На проклятом дереве можно развесить десяток.

Юноша гордо вскинул голову, хотя по спине у него тек холодный пот. Неужели все это – небо, деревья, лошади в последний раз? Но умолять о пощаде он не будет, да и какая пощада может быть?! За эра кэналлийцы разорвут живьем самого Эсперадора. Когда Рокэ умер и как? Эр Август обещал, что от этого яда не мучаются…

Громко и радостно заржала лошадь. Сона! Откуда?! Святой Алан, зачем сюда привели Сону?!

Как его повесят? Как бириссцев или вверх ногами? Так Рокэ вешал насильников. Герцога Окделла прикончат, как отребье с Двора Висельников?!

– Мы у алатской границы, – Хуан никогда не страдал особой разговорчивостью, а сейчас и вовсе с трудом выдавливает слова, – вы едете в Крион.

В Крион? Почему в Крион? Он никогда там не был, а Агария… Агария – союзница Гайифы.

– Этот пакет вы вскроете по прибытии в Крион, – кэналлиец с явной неохотой протянул Дику зашитый в кожу плоский ящичек, – все указания там. Вам понадобятся деньги. В седельной сумке пятьсот таллов и кошелек с серебром. Мы доставим вас до пограничного поста, дальше вы отправитесь самостоятельно.

– А если я не поеду? – выпалил Дик.

– Если вы не покинете пределы Талига, то будете арестованы за покушение на Первого маршала и препровождены в Багерлее для дальнейшего дознания.

– Эр… Монсеньор жив?

Ответом его не удостоили. Стройный парень с лисьим лицом подвел оседланную Сону. Кобылица радостно заржала и потянулась к хозяину, рассчитывая на угощение, но у Дика ничего не было, кроме проклятого пакета.

– Залезайте, – Хуан не собирался ждать, – нечего мешкать.

Дик неловко взгромоздился на мориску – неделя со связанными ногами дала себя знать. Работорговец в свою очередь вскочил на коня и взял кобылу под уздцы; с ними отправилось еще четверо. Поляна с деревом, взмыленная лошадь, опустевшая карета остались позади. В голове Дика все спуталось. Он должен ехать через Алат в Агарию и там вскрыть шкатулку. Что в ней? Яд? Или приказ? Почему они молчат?