Прежде чем ответить, Энн собралась с мыслями.

— Мне казалось, я начала что-то понимать, пока сидела здесь, но теперь сомневаюсь. Все эти годы я чувствовала, что творю с тобой нечто ужасное, но никогда не позволяла себе задумываться об этом… Ты прав, Натан. Я считала, что ты можешь причинить зло. Но я была обязана объяснить тебе, что ты должен обдумывать свои поступки, а не ждать от тебя худшего и запирать. Прости меня, Натан.

— Ты правда думаешь именно так? — переспросил он, упершись руками в бока.

Энн лишь кивнула, не в силах поднять на него глаз. Она плакала. Как горько сознавать, что она всегда рассчитывала на честность других, но не была честна сама с собой.

— Да, Натан, именно это я и имею в виду. — Исповедь окончена. Энн подошла к кровати и упала на нее. — Спасибо, что пришел, Натан. Я больше не побеспокою тебя и понесу наказание без жалости к себе. Если ты не против, я бы хотела сейчас остаться одна и подумать.

— Ты можешь сделать это позже. А сейчас вставай и собирай вещи. Надо кое-что сделать, и быстро.

Энн подняла хмурый взгляд.

— О чем ты?

— Нам нужно многое сделать. Вставай, женщина. Мы теряем время. Надо идти. Мы на одной стороне, Энн. Надо действовать вместе и защищать то, что мы защищаем. — Натан опустился на пол рядом с ней. — Если ты только не решила просидеть здесь всю свою жизнь. — Он подбадривающе коснулся ее руки. — Если нет, пойдем со мной. У нас неприятности.

Энн наклонилась со скамьи:

— Неприятности? Какие?

— Большие. Очень большие неприятности с пророчеством.

— Пророчеством? Неприятности с пророчеством? Какие? С каким пророчеством? — в растерянности повторяла она.

Упершись кулаками в бока, Натан ухмыльнулся.

— Я не могу говорить с тобой о таких вещах. Пророчества — не для непосвященных.

Энн поджала губы, собираясь высказать все, что думает, как вдруг заметила улыбку в уголках его губ. Она улыбнулась в ответ.

— Что произошло? — спросила женщина тоном, которым говорят друзья, решив простить друг друга и забыть о прошлом.

— Энн, ты мне не верила, когда я тебе говорил, — пожаловался Натан. — Снова он, мой мальчик.

— Ричард?

— А кто еще может попасть в те передряги, в которые попадает Ричард?