Ричард сейчас там, где пророчество не видит его, не может ему помочь, и что хуже, не может помочь нам. Но кроме того, что мы не можем видеть нашего мальчика с помощью пророчества, он словно бы сейчас находится в месте, где не существует то, что он делает, и сам он тоже там не существует. Ричард в месте, о котором мы ничего не знаем.

Энн знала, что Натан не преувеличивал. И хотя она не совсем поняла его, женщину прошиб холодный пот.

— Что мы должны делать?

Натан выбросил вперед руки.

— Мы должны пойти туда и найти его. Мы должны вернуть его в мир, который существует.

— Хочешь сказать, в мир, в котором его видят пророчества?

На лице Натана снова появилось хмурое выражение.

— Я так тебе и сказал, разве нет? Мы должны каким-то образом вернуть его в поле видимости пророчеств.

Энн откашлялась.

— Или?

Натан подхватил лампу, а затем ее сумку.

— Или он исчезнет из видимых черт пророчества и никогда не появится в этом мире.

— То есть, если мы его не вернем, он умрет?

Натан укоризненно взглянул на нее.

— Я говорил со стенами? Конечно, умрет! Если этот мальчик не в пророчестве, если он порвет все имеющие отношение к нему связи с пророчествами, тогда он сделает недействительными все линии пророчества, в котором существует. Если Ричард сделает это, пророчества станут ложными, и цепи этого мира никогда не свяжутся с ним. Ни в одной из других связей его нет — поэтому он умрет.

— А что будет со связями, в которых его больше не будет?

Натан схватил ее за руку и потянул к двери.

— В таком случае на каждого упадет тень. Каждого живого. Настанет очень долгое и темное время.

— Стой, — Энн заставила его остановиться.

Она вернулась к каменной скамье и оставила на ней Рада-Хан.