— О чем ты? — Ричард развел руки, оглядывая себя. — Что во мне может выдать?

— Не стой так прямо, — посоветовала сестра.

— Наклони плечи и слегка наклони голову, — подсказала Кэлен.

Ричард серьезно отнесся к их советам. Как он не подумал об этом раньше, хотя замечал, что эти люди все в той или иной степени горбились? Ричарду не надо выделяться. Он должен смешаться с жителями города, если не хочет привлечь внимание солдат.

— Как теперь? — слегка наклонившись, спросил Ричард у женщин.

— Разница невелика, — скривилась Дженнсен.

— Но я же согнулся.

— Лорд Рал, вспомните, каково было идти за Денной, когда она прикрепила цепь к ошейнику на вашей шее, — подарив ему многозначительный взгляд, сухо сказала Кара. — Почувствуйте себя также.

Ричард взглянул на нее. Воспоминание о том, как он был пленником Морд-Сит, больно задело его. Он сжал губы, но не сказал ни слова, кивнув в знак понимания. Воспоминание о тех временах явилось ударом, который мгновенно вогнал его в депрессию, так что войти в роль оказалось не трудно.

— Нам пора идти, — напомнил Энсон. — После того как солнце зашло за горы, будет быстро темнеть. — Он заколебался, но все же сказал. — Лорд Рал, солдаты Ордена не узнают вас. Я имею в виду, они не поймут, что вы не из нашего города. Но наши люди не носят оружия, так что если кто-то из них заметит нож, то поймет, что вы чужак и поднимет тревогу.

Ричард распахнул плащ, глядя на нож.

— Ты прав.

Он расстегнул пояс, снял ножны и отдал нож Каре, а потом подошел к жене и быстро провел рукой по ее лицу, прощаясь. Кэлен сжала его руку в своих и поцеловала пальцы мужа. Ее руки выглядели такими маленькими и нежными. Ричард иногда дразнил ее, говоря, что не понимает, как можно делать что-либо такими маленькими руками. Она отвечала, что ее руки обычного размера и превосходно ей служат, просто сам он слишком большой.

Окружающие заметили жест Кэлен. Ричарда это не смущало. Он хотел, чтобы они знали: другие люди не отличаются от них в самом главном — в человечности. Ведь все они сражались именно за это — за возможность быть людьми, за право любить и заботиться о тех, кого любят, за право жить так, как хотят.

Пока Энсон и Ричард пробирались по лесу и шли по границе полей, заросших дикой травой, вокруг быстро темнело. Ричард хотел обойти вокруг полей, чтобы ближе подобраться к людям, возвращавшимся с полей или пасших стада. Поскольку горы здесь были очень высоки, солнце исчезло за ними раньше, чем обычно, полоса синевато-голубого неба нависла над долиной, залитой странной золотистой темнотой.