И снова посмотрел в глаза Хаберу своим ясным, умоляющим взглядом.
Он болен. Его нужно лечить.
— Я хочу, чтобы вы пришли снова, Джордж. Завтра, если возможно.
— Я работаю…
— Уходите с работы на час раньше и приходите сюда к четырем. Вы подвергнетесь ДТЛ. Скажите об этом хозяину. Тут нечего стыдиться. Восемьдесят два процента населения подвергаются ДТЛ, а тридцать два — ОТЛ. Так что будьте к четырем и мы поработаем. Нужно что-то сделать. Вот рецепт на мепрабат, он будет держать ваши сны на низком уровне, отчасти подавляя j-стадию. Каждые три дня можете возобновлять его. Если увидите сон или вообще испугаетесь — звоните мне днем и ночью. Но я сомневаюсь, чтобы это понадобилось — с этим отличным лекарством. А если будете сотрудничать со мной, скоро вам вообще не понадобятся лекарства. Хорошо?
Он взял рецепт.
— Спасибо за лекарство.
Он улыбнулся робкой, невеселой улыбкой, впрочем, не лишенной юмора.
— Еще о лошади.
Хабер, который был на голову выше, смотрел на него сверху вниз.
— Она похожа на вас, — сказал Орр.
Хабер быстро взглянул на фото. Действительно. Большая, здоровая, волосатая, красновато-коричневая, скачущая галопом.
— Может, лошадь во сне походила на меня?
— Да, — ответил пациент.
Когда он ушел, Хабер сел и с тревогой посмотрел на фотографию Тампани-Холла.
Действительно, слишком велико для кабинета. Как ему хочется видеть и иметь кабинет с настоящим видом!
3
Тех, кому помогает небо, мы зовем сынами неба. Об этом не узнают ученые. Этого не добьешься работой. Это непостижимо для разума. Не пытаться понять то, что недоступно пониманию, великое достижение. Те, кто не сознает этого, будут уничтожены на гончарном круге неба. Чуанг Цзе XXIII