Орр в густой толпе прошел к станции Восточный Бродвей, опустил пятидолларовую монету в билетную машину, получил билет, сел в поезд и погрузился в тьму под рекой.

Головокружение усилилось.

Двигаться под рекой — что за странная и дикая мысль!

Пересечь реку, перейти ее вброд, переплыть, воспользоваться лодкой, паромом, мостом, плыть вверх по реке или вниз по течению — все это имеет смысл, но двигаться под рекой — есть в этом что-то извращенное.

Под Вильяметтой девять железнодорожных и автомобильных тоннелей, над ней семьдесят мостов, а берега ее на протяжении двухсот семи миль закованы в бетон.

Контроль над уровнем воды в реке и ее крупном притоке Колумбии, в нескольких милях по течению, от центра Портленда, в какой-то мере усовершенствован, и река, не может подняться больше чем на пять дюймов даже во время продолжительных дождей. Вильяметта была полезной частью окружающей среды, как большое покорное тягловое животное, затянутое поводом, уздой и седлом. А если бы не было от нее пользы, закрыли бы всю бетоном, подобно сотням небольших ручьев и речек, текущих в темноте под зданиями города. Но без реки Портленд не был бы портом. По реке двигалось множество кораблей, длинные цепочки барж, большие плоты.

Поэтому поезда, грузовики и немногие частные автомобили вынуждены были двигаться под рекой. Над головами сидящих в подземке находились тонны скал и гравия, кубометры текущей воды, кили океанских кораблей, бетонные опоры мостов, группы паровых барж, груженых замороженными курами, один реактивный самолет на высоте в тридцать четыре тысячи футов и звезды на расстоянии в четыре и три десятых светового года и больше.

Джордж Орр, бледный в мерцающем свете поездных ламп, стоял, держась за петлю, и раскачивался вместе с тысячами других людей. Он думал: «Я живу в кошмаре и время от времени просыпаюсь от него в снах».

Толчея при выходе на станцию Юнион вышибла эту мысль у него из головы. Он полностью сосредоточился на том, чтобы устоять на месте. По-прежнему чувствуя головокружение, он боялся, что если выпустит петлю, то упадет.

Поезд с шумом двинулся дальше. Подземной железной дороге было всего пятнадцать лет, но она сооружалась в спешке, из подручных материалов, во время, а не до краха экономики частных автомобилей. Как горожанин, уже привыкший к подземке, Орр даже не замечал страшного скрежета. Окончания его слуховых нервов потеряли чувствительность, хотя ему было всего тридцать лет. Во всяком случае, шум был обычным фоном кошмара. Прочнее ухватившись за петлю, Орр продолжал думать.