Орр остановился возле женщины.

— Она спит, не трогайте ее. Ей нужен только сон. Пойдем.

Он дал Орру бифштекс, яйцо с томатом, два яблока, четыре плитки шоколада и две чашки кофе. Они сидели в первой лаборатории за столом, сдвинув инструменты, брошенные утром, когда прозвучали сирены.

— Вот так. Ешьте. Если вы думаете, что не в силах навести порядок, забудьте об этом. Я работал с Усилителем. Он нам поможет. Я теперь знаю модель ваших эффективных снов.

Все эти месяцы я ошибался, искал что-то единое, омега-волну. Ее нет. Есть комбинация, образуемая другими волнами, вот за несколько дней до этого, как начался этот ад, я установил эту комбинацию. Цикл длится девяносто семь секунд. Для вас это ничего не означает, хотя делает это ваш проклятый мозг. Когда вы видите эффективный сон, мозг излучает сложный синхронный набор волн, который повторяется каждые девяносто семь секунд. Эффект этого цикла так же похож на обычную j-стадию, как симфония Бетховена на песенку «Была у Мэри овечка». Набор невероятно сложный, но последовательный, и все время повторяющийся. Так вот. Я записал этот набор и могу вернуть вам его в мозг. Усилитель готов, на этот раз он полностью готов и настроен на ваш мозг. Ваш сон будет по-настоящему великим! Он остановит это безумие, перенесет нас в иной континуум, где мы сможем начать сначала. Вот что вы сделаете. Вы измените все предметы, не чью-то жизнь, вы измените весь континуум.

— Приятно говорить с вами об этом, — заметил Орр.

Он с невероятной быстротой поглощал еду, несмотря на разбитые губы и отсутствие зубов. В его словах звучала ирония, но Хабер был слишком занят своими мыслями, чтобы ее заметить.

— Послушайте. Это вторжение произошло само по себе или из-за того, что вы пропустили сеанс?

— Я увидел его во сне.

— Вы позволили себе неконтролируемый эффективный сон?

В голосе Хабера звучал гнев. Он слишком нянчился с Орром. Безответственность Орра стала причиной гибели множества людей, разрушения и паники во всем городе.

— Нет… — начал Орр.

Но в этот момент раздался сильный взрыв. Здание подпрыгнуло, зазвенело, загремело, электронные аппараты обрушились на пустые кровати, кофе выплеснулось из чашек.

— Это вулкан или бомба? — спросил он.

Хабера охватило отчаяние, но он вдруг заметил, что Орр невозмутим. Все его реакции были совершенно неправильными, ненормальными. В пятницу он готов был разорваться на куски из-за этических соображений, сейчас, в среду, среди армагеддона, этот тип холоден и спокоен. Казалось, он ничего не боится. Но ведь должен. Если Хабер боится, то и Орр должен бояться. «Должно быть, он подавил страх или считает, — вдруг подумал Хабер, — что если явился причиной вторжения, то оно для него безопасно, что оно — всего лишь сон».