Он по-прежнему сохранял необыкновенное спокойствие. Он, казалось, задумался.

— Послушайте, вы можете позвонить в Вашингтон?

— Зачем?

— Ну, известный ученый в самом центре происходящего. Вас выслушают. Они там ищут объяснения. Кого в правительстве вы знаете? К кому вы можете обратиться лично? Может, к министру здравоохранения? Скажите, что все это результат недоразумения, что чужаки не вторгаются и не нападают. Они просто не понимали, пока не приземлились, что у людей существует звуковая речь. Они даже не знали, что мы считаем себя в состоянии войны с ними. Надо поговорить с кем-нибудь, кто может связаться с президентом. Чем скорее отзовут военных, тем меньше людей будет убито. Ведь гибнет только гражданское население. Чужаки не причиняют вреда нашим солдатам, они даже не вооружены, и у меня впечатление, что в своих скафандрах они неуязвимы. Ясно одно — если не остановить воздушный флот, он разобьет весь город. Попробуйте, доктор Хабер. К вашим словам должны прислушаться.

Хабер чувствовал, что Орр прав, хотя причин для этого не было. Логика безумия. Но тем не менее — он прав. Орр говорил с абсолютной уверенностью.

Почему такой дар дан глупцу, ничтожеству? Почему Орр так уверен, почему он прав, когда сильные, активные люди оказываются бессильными и вынуждены подчиняться слабому орудию? Не первый раз приходила в голову Хабера эта мысль.

В тоже время он тут же направился к столу, к телефону. Он сел и набрал номер министерства здравоохранения в Вашингтоне.

Звонок через Федеральный центр связи в Уте прошел сразу.

Ожидая, пока его свяжут с министром здравоохранения, народного образования и социального обеспечения, которого он хорошо знал, Хабер сказал Орру:

— Почему вы не перенесли нас в другой континуум, где этого просто никогда не было? Так было бы горазд легче, и никто не погиб бы? Почему вы просто не избавились от чужаков?

— Я не выбираю, — ответил Орр. — Разве вы этого еще не поняли? Я просто следую.

— Следуете моему гипнотическому внушению, да, но никогда не следуете полностью, никогда не идете прямо и просто…

— Я не это имел в виду, — пояснил Орр.

Но тут на линии оказался личный секретарь Вентора. Пока Хабер говорил с ним, Орр вышел из кабинета и пошел вниз, несомненно, чтобы увидеться с этой женщиной. Поговорив с секретарем, а затем с самим министром, Хабер почувствовал, что все налаживается, что чужаки действительно не агрессивны и что он убедил в этом Вентора, а через него президента и генералов. Орр больше не нужен. Хабер видел, что нужно сделать, и он выведет страну из кризиса.