— Он уже ждет.

— Тогда приведите его сюда.

Гиннел попытался приподняться повыше на подушках, и Горин помог ему принять более удобную позу, бережно поддерживая его, пока он кашлял.

Писец вошел в комнату, широко раскрытыми глазами глядя на оказавшихся там великих людей, о которых уже начали слагать легенды. Он достал бумагу и чернила и начал записывать слова Гиннела.

— Записывай как положено, — попросил его Гиннел, — ведь я нужных формул не знаю. Пиши, пока я буду говорить. Я не желал называться титулом Нордорн-Короля, когда мы отправлялись сражаться против нашего общего врага. Я жил просто как Гиннел, один из нордорнцев, считая, что потом, если мы победим, у меня будет время принять правление и все, что с этим связано. Но время уходит, и я умру просто как Гиннел. Этого довольно. Я оставляю королевство разоренным, но передаю его в руки, которым хватит сил, чтобы его восстановить.

С этими словами он взял Горина за руку. Несколько секунд Ясенка молча смотрела на них, постепенно понимая, что происходит.

— Нет! — прошептала она, не зная, к чему относится этот протест: к тому, что хочет сделать Гиннел, или к самой его смерти.

Гиннелу удалось улыбнуться.

— Пока писец будет записывать это с подобающими формулировками и подробностями, расскажи своей высокорожденной супруге о нашей стране, — попросил он Горина.

Продолжая держать кузена за руку, Горин повернулся к Ясенке.

— О, Нордорн! Это места яростной красоты, — сказал он ей. — К северу от глубокого фьорда, в котором прежде обитали Морские Бродяги, тянется горная гряда. Когда-то над ней возвышался Дворец Огня и Льда, который теперь лежит в руинах, но я помню, каким он был. Снег идет там почти круглый год, это правда, но это мягкий и ласковый снег, не похожий на тот, который нам так долго пришлось выносить. Он белый-белый, как руно овец и ягнят, чью шерсть женщины прядут, превращая в ткань, такую тонкую, что полоса шириной в размах твоих рук легко проденется в колечко, которое ты носишь на пальце. Я помню, как снег покрывал крыши и блестел, словно сахарная глазурь на торте. Тогда мы часто выходили на улицу и катались по льду или устраивали гонки на санях. Запряженные лошадьми сани были украшены бубенцами, ясный звон которых далеко разносился в чистом воздухе, заставляя людей смеяться от радости. Ты полюбишь эти места, моя Ясенка, как только их увидишь.

— И там, — добавил Гиннел с едва заметной улыбкой, — вы окажетесь очень далеко от вдовствующей королевы.

— И слишком далеко от Хегрин, — напомнила им Ясенка, с трудом двигая онемевшими губами.