— Он хорошо с тобой обращался?

— Да, отец мой и государь… он… мой… Алаган мой — очень добрый человек.

— Вовсе же я не твой, Нимэ. Никакой я не твой… — вчетвертьголоса зашелестел шорник.

Рабыня его и наложница всхлипнула громче.

Вроде бы дало не стоило глотка воды. Чего проще! Рабства нет в Царстве, на этот счет существует древний и нерушимый закон Ууту-Хегаиа Пастыря. Серебро свое шорник безвозвратно потерял. По «Уложению о семейных делах, наследовании и чести» царя Бал-Адэна Великого в таких случаях наложница становится женой — если пожелает. А если нет, то может уйти от бывшего хозяина и получит при этом выкупное — не столь уж разорительное для прежнего владельца, но и не скудное. Кстати, если бы женщина завела себе раба-наложника, то и ей пришлось бы потерять столько же при тех же условиях… Не важно, Намэишндуг хочет остаться и готова принять новую веру. Закон говорит, она должна стать женой шорника. Существует множество причин, по которым в Царстве разрезают нить брака: измена, бесплодие, бесчестие, тяжкое преступление, совершенное одним из супругов, смена веры, некоторые болезни и добрый короб всего прочего… Только одно считается непозволительным: уйти жене от мужа или мужу от жены просто так, безо всякой причины, или по той незамысловатой причине, что супруг разонравился. Нить брака между Алаганом и Нимэгинидуг разрезана быть не может.

Бал-Гаммаст знал верное решение. Но это не доставляло ему удовлетворения. Два человека жили дружно, родили ребенка, все у них ладилось, а тут вдруг остановилось на полном скаку… Отчего понадобилось шорнику расстаться с его женщиной? Юный царь мог бы сейчас же завершить дело, но не желал сделать это, не поняв причины, породившей ссору.

Жестом он подозвал к себе Алагана. Тихо-тихо, так, чтобы не слышала Нимэгшшдуг, спросил у него:

— Любишь другую?

— Нет! Нет, отец мой и государь, нет! Как можно! И в глазах у него стояло бесконечное удивление, будто Еввав-Рат разлился по второму разу за солнечный круг…

Мескан молчал.

Тогда Бал-Гаммаст повернулся к Анне — сегодня он попросил ее быть рядом и следить за всем происходящим, не вмешиваясь. Она — женщина, пусть подскажет, как все это выглядит с той стороны. Анна поглядела на него внимательно.

— Не понимаешь, Балле?

— Знаю, что делать, но не понимаю — почему.

— Отложи.

— Что?!

— Отложи решение на день-другой.

— Ты сможешь объяснить мне?

— Я попытаюсь. От маленькой отсрочки не проиграет никто. Ни ты, мой царь, ни они.

— Хорошо. Мескан?

— Закон невозможно прочитать двумя способами. Нимэгинидуг — его жена.